А. Смолин, ведьмак - Андрей Александрович Васильев

Изольда, в отличие от своих подруг, верно расценила мои слова, попробовала улыбнуться, но потеряла сознание. И слава богу.

Заговор я помнил отлично, специально заучивал, но действие его, как и говорилось, наблюдал впервые. Скажу прямо — то еще зрелище оказалось, бедная Изольда от боли пришла в себя и начала орать так, что ей пришлось рот затыкать подушкой, по причине чего ее еще и чуть не придушили.

Под конец лезвие ножа раскалилось до белизны, и я всерьез начал за него опасаться. А ну как расплавится?

Обошлось. Лезвие остыло, Изольда перестала кричать, а раны… Нет, они никуда не пропали, но теперь это были просто раны. Скорее всего, опасные, так как пырнул я ее два раза неслабо, но без какой-либо магической составляющей. Короче, дальше пусть сами ее лечат.

— Всегда ваше племя не любила, а теперь и вовсе ненавижу, — сообщила мне та ведьма, что в ногах сидела. Тоже, к слову, симпатичная — черноглазая, стройная, с короткой тугой косой. Может, у них какой фейс-контроль есть при наборе в ведьмы? — Жаль, что старшая запретила тебя трогать.

— Все наоборот. Свезло тебе, красавица. — Я показал ей нож. — Вот эту пожалел, потому как она просто исполнитель. Ей поручили, она сделала. Точнее, попыталась. А тебя жалеть не стоит, вспорол бы тебе брюхо, как рыбе. И на будущее запомни: коли лбами столкнемся, пощады не жди.

— Добро, ведьмак, — кивнула ведьма. — Так и будет.

Она достала из кармана короткой кожаной куртки бинт, белыми зубками рванула его обертку, ее подруга приподняла постанывающую Изольду.

— Я тоже помню наш договор, — еле слышно шепнула раненая женщина. — Если оклемаюсь и тебе до той поры сердце не вырвут, почудачим. Кого-кого, а ведьмака у меня до сих пор в постели не бывало.

— Идет. Разнообразим мы с тобой свою личную жизнь. — Я встал и засунул нож обратно в ножны. — Думаю, будет весело.

Ловко бинтующая Изольду черноглазка презрительно фыркнула. То ли не верила в мою мужскую мощь, то ли подругу осуждала.

— Стелла, мы уходим, — крикнула вторая ведьма. — Или ты тут решила остаться?

— Да вот еще, — надменно сообщила владелица салона красоты, появляясь из-за двери. — Было бы с кем!

Входная дверь захлопнулась, следом за этим Николай с довольным видом потер руки.

— Ну? — поторопил я его. — И как?

— Как и ожидалось. — Нифонтов порылся в карманах и достал ключи от машины. — Поехали, по дороге все расскажу. Кстати, а куда именно мы едем?

— На Котельническую набережную. — Я снова глянул в окно. — И правда, надо поспешать. Скоро совсем рассветет.

Стелла, как оказалось, тоже заподозрила нечто неладное. В отличие от остальных своих товарок, она меня немного знала и здорово сомневалась в том, что я способен на совершенно бессмысленное убийство. Но при этом, естественно, вслух свои соображения высказывать не спешила. Я ей не брат и не сват, на кой за меня впрягаться? И потом — ведьмаком больше, ведьмаком меньше…

Николай же, с его византийскими ухватками, как только это уяснил, начал плести свою паутину, напирая в основном на то, что Стелла при правильном раскладе может получить немалые барыши. Разумеется, хитроумная Воронецкая ни малейшего доверия к моим приятелям не испытывала, но при этом усмотрела в происходящем какую-то личную выгоду, потому все же пообещала оказать нам определенное содействие. Но только при том условии, что мы до встречи в Кусково отыщем этого самого колдуна, а после предоставим ей неоспоримые доказательства того, что именно он затеял круговерть.

— И ведь она все уже отлично поняла, — бубнил Николай. — Как только запись увидела — сразу смекнула. Но натура есть натура. Ведьма, одно слово.

— А она сама не может быть «кротом»? — спросил вдруг Стас.

— Стелла? — презрительно сморщился оперативник. — Да какой там, ей не по чину такие авантюры. Она и сейчас-то попала в расклад только потому, что с Сашкой лично знакома. Когда волна пошла, она сразу подсуетилась, да еще его кровь предоставила, а после наверняка вызвалась выступить парламентером. Для этих особ лицом торгануть перед старшими ведьмами — норма вещей. И с нами она только потому, что понимает — окажись мы правы, это откроет ей путь наверх. Не на место той заразы, что с Кощеевичем в паре работает, разумеется, но в когорту приближенных как минимум. Шутка ли — найти предателя среди доверенных лиц верховной! За подобную услугу многое попросить можно.

— Слушайте, а зачем нам Стелла вообще нужна? — спросил я. — Если мы находим Олега, на что я очень рассчитываю, то мы накрываем колдуна до встречи в Кусково. Ну а дальше — как пойдет. Либо мы его, либо он нас. Опять же я нашим позвоню. Славы не бойцы, это факт, но Дэн, Пашка, Гера — крепкие ребята.

— Ну а если нет? — резонно заметил Николай. — Может, наш красавец не сидит там целыми днями, гуляя вместо этого по Арбату и Тверской, где на стройные девичьи ножки смотрит и мороженое кушает? А туда пожалует только к часу икс? Не забывай, главная цель — не спасение твоего друга, она другая. Смысл травинки дергать, надо корень из земли выкорчевывать.

— Стало совсем непонятно, — потер я лоб. — Если все так, то мне все равно придется ехать в Кусково и там убивать Марфу, чтобы на телефон этого гада поступил звонок от «крысы». И что мы получим на выходе? Кучу трупов, среди которых будет и мой?

— Не забивай себе голову, — посоветовал мне Николай. — Это те проблемы, которые следует решать по мере поступления. Давай будем последовательными. Сначала надо попробовать найти Олега, а вместе с ним и базу колдуна. Все остальное — потом.

Как ни странно, но в этот раз у меня его уклончивость вызвала не привычное раздражение, а немного успокоила. Если он начал уходить от прямых ответов, значит, ситуация потихоньку стабилизируется.

Правда, это утверждение могло быть верным только для него одного, а меня, возможно, он уже занес в графу «невозвратные потери».

К знакомому мне гранитному парапету мы подкатили тогда, когда небо совсем посветлело. Час был еще очень ранний, но и июньские ночи коротки. Особенно сейчас, накануне летнего солнцестояния. Вот же скотство, сейчас столько трав в силу входит, их самое время собирать, а тут такие неприятности!

Набережная была пуста. Влюбленные уже давно разбрелись по домам, пьяных расхватали таксисты, тусовщики допивали последние коктейли в клубах, а рабочий и служилый люд вовсю сопел носом. Москва никогда не спит, это так, но в рассветные часы она все же