Лавка пряностей - Марьяна Лисичко

Николай помолчал и поднял на Ксению глаза. Девушка продолжала стоять на табурете, не выпуская из рук метёлки со смешным названием. На рыжих ведьминых помощников оба не обратили никакого внимания. Выражение ксюшиного лица не оставляло сомнений — шутки и забавы кончились. Если в юной ведьме еще и оставалось что-то детское и наивное, то проявлялось оно только в присутствии наставницы. И перед своим кавалером Ксюша не стеснялась показаться слабой или напуганной, но тут скрывалась еще и корысть.

Букинист не был девушке ни наставником, ни кавалером. Раиса учила стажёрку не только зелья варить и в лавке управляться, но и потихоньку выбивала из Ксении её детское желание помогать всем и вся, не желая в ответ даже благодарностей. Николаю ничего не оставалось, как рассказать причины своей выходки. Тем более, что время поджимало — в любой момент могли вернуться охотники.

— Хорошо, хорошо. Я кое-что вспомнил.

— И от своих воспоминаний решили у меня за прилавком спрятаться?

— Не совсем, — Николай тяжело вздохнул и покачал лысой головой, — Я был уверен, что та вампирша снова пришла ко мне.

— Но сейчас уже так не думаете, верно? Так к чему паника?

— Верно, — букинист встал и отряхнулся, — паника неуместна. Мой страх иррационален, я это понимаю, но все равно боюсь. Понимаешь?

— Пока не очень, — Ксюша спустилась с табурета и отложила пипидастр, — так что жду объяснений.

— Помнишь, что сказал Рустам? На ту женщину было неприятно смотреть, но невозможно было отвести взгляд.

— Что-то такое помню, но смутно. Я была немного другим занята, когда Раиса Никитична с вампиром беседовала.

Всем своим видом Ксения выражала нетерпение и непонимание. Однако, Николай не торопился с объяснениями. Он продолжал приводить в порядок свой костюм, пытаясь скрыть дрожь в руках.

— Выгоню, — напомнила свою угрозу юная ведьма.

— Да, да, — растерянно ответил букинист, — прости. В общем, я ее сегодня видел.

— Вампиршу?

— Нет, конечно! Не думаю, что я смог бы узнать ее без собаки. Я увидел Глашу, нашу местную городскую сумасшедшую.

— И причем тут сумасшедшая?

— Я постараюсь объяснить, только не торопи меня и ругайся, — Николай сам не заметил, что начал разговаривать с Ксюшей так же, как всегда говорил с бывшей женой.

— Хорошо, я слушаю. Если это так важно для повествования, куда деваться, — девушка взглянула на дверь, но возле лавки не было даже просто прохожих.

— Глаша, если верить старожилам, когда-то была нормальная. У нее были муж и двое детишек, работа, — всё как у людей. И что-то с ее мужем произошло, он убил детей, жену ножом истыкал и сам повесился. Глаша выжила, но сошла с ума. Ей лет пятьдесят или шестьдесят, но она уверена в том, что ей семнадцать.

— Как она вообще живет? — удивилась Ксения, потеряв нить разговора, но, внезапно, очень проникшись историей местной дурочки.

— Её сестра к себе забрала. Глаша готовит, убирается, стирает, соседям по хозяйству помогает за денежку, с детишками чужими сидит. Она мирная абсолютно, её все обожают. Только незнакомые шарахаются из-за того, как она выглядит.

— А что с ней? Может, я ее видела.

— Ну, представь себе пожилую женщину, одетую и накрашенную так, будто девочка-подросток дорвалась до маминого шкафа. Неумелый, но очень вычурный макияж, кислотного цвета лосины, на них яркая юбка с оборочками, бус сразу несколько, на голове банты. Зрелище жутковатое. Повторяя слова нашего вампира, смотреть на нее неприятно, но взгляд отвести невозможно!

— Хм, — девушка задумалась, — не видела в округе никого похожего.

— Да и я ее вижу не часто. Но сегодня она прошла мимо моего магазина и помахала мне рукой. И я вспомнил…

— Что вспомнили? — Ксюша окончательно забыла, с чего вообще начался их разговор.

— Как что⁈ Вампиршу, конечно!

Девушка охнула и облокотилась на прилавок. Потревоженные жестяные банки с чаем глухо звякнули друг об друга. Сири, у которой опора начала уходить из-под лап, встрепенулась и заворчала.

— Вспомнил, напугался и побежал прятаться под райкину юбку, — подытожила рыжая курица.

— Только Райки на месте не оказалось, — прыснул с кассового аппарата рыжий кот.

Николай обиженно уставился на собственные туфли. Фамильяры были правы, и осуждать их можно было, разве что, за форму, но не за содержание. Букинист был труслив, и это знали все, включая его самого.

Колокольчики над дверью издали аккуратный перезвон. Ксюша среагировала моментально. Схватив Сири обеими руками, девушка засунула ее на внутреннюю полку под прилавком. Упаковочная бумага чуть слышно зашелестела, но курица быстро смекнула, что никаких звуков от нее больше быть не должно.

— Докладываю! — вытянувшись по струнке, отрапортовал Антон, — В магазине пусто, беспорядка нет!

— С-спасибо, — ответил сгорбившийся от испуга Николай.

— А что случилось-то? — охотник уже стоял в расслабленной позе.

— Обознатушки случились, ложная тревога, — ответила Ксюша скучающим тоном.

— Бывает, — Антон протянул букинисту ключи, — Помощь нужна?

— Не стоит беспокоиться. Ксюшенька, можно тебя попросить?

— Конечно!

— Когда Раиса вернется, скажи ей, чтоб ко мне зашла.

Девушка кивнула. Николай неуверенной шаркающей походкой покинул лавку пряностей. Как только дверь за ним закрылась, оба охотника бросились к прилавку. Сири замерла, почувствовав, как прямо над ней на деревянную поверхность опустились две пары тяжелых рук.

— Что вообще происходит? — Антон отчеканил каждое слово и обеспокоенно посмотрел на свою подругу.

— Глючит нашего деда немного, вот что происходит. Все на нервах и в ожидании новых трупов.

— А Раиса Никитична куда делась? На какую-то конференцию, да? — заговорческим тоном спросил Славик.

Ксюша окатила охотника настолько холодным взглядом, что ему привиделся иней на стенах лавки пряностей. Скрестив руки на груди, девушка выдержала мучительную для всех остальных паузу и ответила:

— Славочка, мы, по-твоему, кто? Супер-героини с бесконечными силами, могущественные волшебницы, способные повелевать силами природы, или, может, охотники на нечисть? Честно говоря, я была уверена, что охотники на нечисть — это вы с Антоном. А мы — знахарки. За розовым перцем и куркумой Раиса Никитична уехала, запасы вышли. Мы тут специями торгуем и иногда зельями. И мы боимся, как и весь остальной город. Разница лишь в том, что город боится маньяка, а мы боимся вампира, потому что знаем чуть больше людей.

Монолог юной ведьмы, хоть и был не вполне правдив, звучал искренне и так жестко, что даже Лео и Сири были готовы поверить каждому слову Ксении. У охотников и вовсе не было шанса не поверить. Славик вообще сжался и будто бы стал вдвое меньше. Его