полицейский — Будь любезен.
Не иначе как хочет и тут свой маленький интерес выгадать. Земля, где сложили голову три молодых живописца, конечно, чужая, но это не столь важно, если ты раскрыл убийство, которое твои коллеги несчастным случаем. Мало того — тут ох, какой простор для действий открывается. Кого-то можно умыть, с кого-то выгоду поиметь, да мало ли…
— Их почти наверняка убили — уставился перед собой я — Но доказать это почти наверняка не получится. В смысле — доказать документально, или как там у вас это называется. Не будет тех прямых улик, про которые ты говорил. И косвенных тоже.
— Так не бывает — возразил мне Стас — Любое убийство оставляет следы. Найти их — да, выходит не каждый раз. Но они всегда есть.
— Это если убийца живой человек — пояснил я — Тогда да. А тут, скорее всего, отметился… Кхм… Не он.
— Да блин — ударил ладонями по рулю Стас — Если бы на твоем месте кто-то другой сидел, я бы его нафиг послал и из машины выгнал, потому что не люблю, когда мне по ушам ездят. Но в твоем случае это так не работает. И кто же этих троих прибил? Папаша принца Гамлета? Ну, просто я других известных призраков не знаю.
— А он мне начинает нравиться — рассмеялась Жанна — Я думала он моральный урод вроде Нифонтова, а теперь смотрю — нет, ничего так, с юмором. И вообще — мужчина.
Последнее слово было произнесено с некоторым придыханием. Как видно, такое обращение еще при жизни Жанна использовала для обозначения определенной симпатии к лицам мужского пола.
— Ну, о том, что этот господин сменил датскую прописку на московскую я не слыхал — решил поддержать шутку я — Хотя есть много, друг Станислав на свете, чему так сразу и названья не найдешь. А троицу эту, я так думаю, отправил на тот свет господин Серебряный собственной персоной. Да и Николишина, возможно он же в сугроб определил. Хотя за последнее не поручусь, может тот сам управился, без посторонней помощи. У меня в доме за последние лет пять минимум трое ханыг таким же образом в ящик сыграли, причем один вообще на лавочке у собственного подъезда окочурился. Сел покурить перед тем, как домой подняться, да и закемарил. Дело к полуночи, народу никого, а мороз как раз к тридцатнику завернулся.
— Ты мне про это не рассказывай — отмахнулся Стас и выкинул сигарету — Я когда службу начинал, на таких красавцев синюшных насмотрелся будь здоров как. Лучше объясни, как давно перекинувшийся художник подростков мочит? Что за страсти-мордасти в стиле фильмов от студии «Мирамакс»? Морально в общении с тобой я почти ко всему готов, но всякой вере есть пределы. Лично я к ним сейчас крайне близок.
Разумно, резонно, я бы на его месте точно так же относился к своим собственным словам. Мы все читали истории про призраков, в кино их видели, в сериалах, но внутри почти каждого из нас живет осознание того, что на самом деле такого не бывает, что все это просто выдумки. Волей-неволей мы все материалисты, просто потому что так жить проще. И не так страшно, что самое главное. В нашей повседневной жизни и без того всякого разного жуткого хватает — дурак-начальник, ипотека, начало учебного года, техосмотр машины. Если сюда еще и паранормальные страсти-мордасти добавить, то лучше сразу на ту сторону бытия переходить, поскольку это наименее затратный вариант.
Ну, а что до Калинина… Он человек цельный и до мозга костей практичный. Ему проще один раз показать, чем полчаса что-то объяснять.
— Радио — обратился к Жанне я, и показал на бортовую панель, где светилось слово «Nache» — Будь любезна.
— Ага — поняла меня девушка, перегнулась через торпеду и ткнула пальчиком на надпись «Станция 1» — Ну-ка.
Секунду спустя рассказ Вячеслава Бутусова о девушке, шагающей по городу босиком, сменило не менее душевное повествование Жеки Григорьева о том, что в старом кассетнике играет Дассен.
— Не то — скорчила забавную гримаску Жанна — А тут что?
Одну за одной она забраковала еще пару станций, пока наконец не добралась до какой-то ритмичной латиноамериканской композиции, исполнителя которой я определить не смог бы, даже если захотел.
— Другое дело — обрадовалась девушка и даже начала подпевать, при этом щелкая пальцами. Вернее — обозначив это движение.
— О как — Стас глянул назад, похоже, мигом все поняв — Я так понимаю, мы в машине не вдвоем?
— Втроем — подтвердил я.
— И давно?
— С самого начала — я был впечатлен адаптивностью своего спутника, а также его невозмутимостью.
— Прямо с самого-самого? — уточнил Калинин, показав большим пальцем правой руки себе за спину.
— Ну, не настолько — как мне показалось, верно понял его я — С того, как ты за мной заехал.
— Это куда ни шло.
— Кстати, ты ей нравишься — чуть подсластил пилюлю я — Сначала как-то не очень по душе пришелся, но теперь она свою точку зрения изменила.
— Даже не знаю, что по этому поводу и думать — почесал затылок оперативник — Хотя… Есть такое дело. Умею я на слабый пол впечатление производить.
— Я крокодил, крокожу и буду крокодить — фыркнула Жанна — От скромности он не умрет, это точно.
— Но вообще, конечно… — Стас еще раз глянул на пустое для него заднее сидение — Сань, а Сань. Давай наше с тобой соглашение немного пересмотрим.
— Ты о чем? — уточнил я, в принципе уже догадываясь, что у него на уме, и снова поражаясь скорости реакции этого человека.
— О том, что ты пять раз поможешь мне в кое-каких розыскных моментах. Ты же не просто так сразу согласился на это условие, верно? Знал ведь, что твои умения сработают через пять раз на шестой, а это нечестно. Я вот вписался в твою тему, от которой тухлецой за километр разило с самого начала, а теперь так и вовсе могилой смердит, честно тяну свою лямку. Давай и ты начинай играть с открытыми картами, так будет справедливо.
— А он разводила — нахмурилась Жанна — Я о нем думала лучше.
— Стас, не дело вот так переобуваться на ходу — сказал полицейскому я приблизительно то же самое, но другими словами — Есть договор, мы ударили по рукам. Некрасиво сейчас поступаешь, неправильно.
— Знаю — вздохнул Калинин — Мне даже стыдно потом наверняка будет, можешь не сомневаться. Нет, правда будет. Но если я
