слились в единую волну и зазвучали в унисон. Оба вернули украшения, и Пандея облегчённо выдохнула, избавившись от нараставшей боли в виске. Кассия тихо выругалась.
– Род был достаточно влиятельным, – подытожил Микель. – А что насчёт Дамали?
– Её мать была полемахром Гемеры, поэтому она унаследовала особенность крови матери и гул отца.
– Ахакор, – издал вымученный смешок Кай. – Она говорила, что прикидывалась человеком, но на самом деле им скрывала свой гул.
Пандее бы тоже хотелось выругаться, закричать, сломать или пнуть что-нибудь, лишь бы выпустить скопившиеся гнев и разочарование, однако она не могла даже шевельнуться. Безвольное тело лишилось сил, губы будто слиплись, а язык забыл, как ворочаться. Все плодившиеся вопросы и комментарии повисли в опустевшей голове. Она чувствовала диван, на котором сидела, слышала голоса, видела собеседников, но ощущала себя в непонятном вакууме, в пузыре, отделявшем её от осознания реальности.
Её маленькая даорийская подруга украла её брата, вероятнее всего, напала на Иво и, похоже, не раз использовала саму Пандею ради каких-то неясных целей. Дее нестерпимо требовались ответы. Непонимание буквально рвало на части её сознание. Она слышала о манипуляторах и психопатах, но не могла поверить, что один из них сидел на этом самом диване и мило болтал с Мениском. Пандея поручилась за неё перед Каем, Иво и Кассией. Они поверили ей… и теперь кто знает, что она сделала с Иво.
– Дамали было почти шесть, когда я родился. – Пандея стряхнула груз пугающих мыслей и сосредоточилась на словах Келестина. – С возрастом её поставили за мной присматривать. Помимо меня она была единственным ребёнком среди полемархов. Сперва мы не ладили. Дамали считала меня обузой, но затем отец дал ей статус моего телохранителя официально. Со временем он начал общаться с ней всё больше. Иногда мне казалось, что даже больше, чем со мной. По ней, наверное, не скажешь, но Дамали идеальный боец: послушная и умелая. Никогда не задавала отцу лишних вопросов, без единого сомнения выполняла все требования. С каждым годом пыталась прыгнуть выше головы, лишь бы ему угодить, и Мелай это заметил. Я на её фоне… нескладный, недостаточно резкий и лишённый желанных отцу черт.
Никто не возразил. Келестин действительно не выглядел пугающим. Высокий, но худой, на юном лице отражались все эмоции, взгляд с открытой заинтересованностью рассматривал каждую деталь разгромленной квартиры, пока обеими руками он держал переданный ему кем-то стакан с соком.
– То есть меня готовили стать царём. Политология, риторика, философия, воинское искусство, тактика. Я прекрасно говорю на всех трёх языках, включая палагейский. – Келестин тараторил так быстро, что Пандея не сразу заметила, как он переключился с даорийского на палагейский, а затем и вовсе на язык людей. Акцента у него действительно не было.
Келестин умолк под тяжёлым взглядом Кассии и Микеля – даже второй уже не выглядел дружелюбным после напоминания, что перед ним сидит другой претендент на его место царя.
– Т-то есть… я просто хотел сказать. – Келестин откашлялся и шумно отхлебнул сок. – Мне неинтересен трон. Я не хочу быть царём, правление не для меня. Я не люблю жестокость и не гожусь в правители, да и, собрав слухи о вас… мне кажется, вы привели Палагеду и Даорию к долгожданному перемирию. – Келестин перевёл внимание с Кассии на Микеля. – Я желаю Клану Металлов всего наилучшего, но не уверен, что моё появление всё не испортит.
– Келестин, – с пугающей лаской позвал Кай, – не отходи от темы. Какой план у полемархов Гемеры?
– Изначальный план: после моего совершеннолетия вернуть меня ко двору и представить ещё одним официальным наследником.
– А Дамали?
– Её отец собирался оставить при мне в качестве телохранителя без раскрытия её истинной личности. Называть её принцессой он не желал, но и оставить на свободе не мог.
– Почему он не хотел официально признать её дочерью? – спросила Кассия. – У нашего отца явно какой-то пунктик насчёт дочерей.
– Она появилась на свет обманом.
Пандея постаралась припомнить, говорила ли Дамали что-то о своих родителях, но поняла, что та часто уходила от этой темы, ограничиваясь общими фразами.
– Что это значит? – не понял Микель.
– Погоди, – оборвала Кассия, потерев переносицу. – Ты сказал, ей было шесть, когда ты родился.
– Почти шесть, – встрял Келестин, Кассия лишь отмахнулась, погружённая в свои подсчёты, она загнула несколько пальцев, словно цифры не сходились.
– Выходит, она всего на год нас младше? – потрясённо уточнила Кассия, встав на ноги.
– Да, – настороженно согласился Келестин.
Кассия скрипнула зубами, руки сжались в кулаки, а на лице отразилась смесь презрения и гнева.
– Он мёртв, Кас. Забудь, – мягко напомнил Кай.
Кассия мотнула головой и с видимым напряжением разжала пальцы.
– Какой подонок. Я даже верила, что он любил Илиру, а выходит, стоило ей умереть, как он сделал очередного ребёнка.
Микель потёр лицо ладонями, похоже, разделяя мнение сестры.
– Его обманули, – подал голос Келестин. – Я не защищаю отца. Знаю, каким он был, но появление Дамали на свет было ошибкой.
– Где её мать? – спросил Микель.
– Мертва. Отец убил.
Комнату заполнила вязкая тишина. Келестин с серьёзным видом кивнул и продолжил, без слов поняв возникшие вопросы:
– Насколько я знаю, Мелай действительно любил Илиру и был сломлен её кончиной. Тогда он много пил, любого совершившего ошибку он не казнил только благодаря тому, что царём оставался Тарис. И вот в момент очередного пьянства он решил забыться ещё и с помощью женщины, но она была подставной, от полемархов. Понимая, что их время существования подходит к концу, они решили прорваться к власти.
– Она не принимала травы, а Мелай об этом не знал? – предположила Кассия, переглянувшись с Микелем.
– Да. Но план полемархов провалился из-за рождения девочки. Царём ей было не стать. Не уверен, что они собирались сделать. Избавиться от ребёнка или скрывать её, но в любом случае ничего не вышло. Мелай узнал. Мать Дамали он и вовсе убил за предательство, но ребёнка почему-то не смог.
Кассия громко фыркнула и начала нарезать круги по квартире. Келестин напрягся, но продолжил:
– Сама Дамали об этом не знает, думает, что её мама умерла от болезни, когда та была маленькой. Я не набрался смелости рассказать ей правду. В целом, за подобную попытку манипулирования царским родом Мелай мог истребить всех полемархов, но не стал и вернулся за долгом, когда родился я. Он меня им передал для защиты и воспитания, пообещав места при дворе, если они сумеют сохранить мне жизнь и секрет о моём существовании.
– Хорошо, но ты сказал «изначальный план», – напомнил Кай. – Что изменилось?
– Всё. Потому что Кассия убила Мелая.
