— Стоп, — приказным тоном сказала Мезенцева. — Давай не будем говорить друг другу глупости, ладно? Ты донес до меня информацию, я ее приняла. Теперь дай немного времени, чтобы все услышанное переварить. И не выключай телефон, пожалуйста. Думаю, мы в самом скором времени снова пообщаемся. Возможно, даже сегодня.
Ни в этот день, ни на следующий Мезенцева мне не позвонила. Она прорезалась аж только в субботу, ближе к полудню. Причем, естественно, в самый неподходящий момент. Я как раз затеял варку зелья по одному из старейших рецептов в моей книге. Настолько древнему, что только с помощью Кузьмича, неплохо разбиравшегося в старославянском, и смог идентифицировать все необходимые компоненты. Точнее — надеюсь, что все. А еще хочется верить в то, что я верно понял назначение данного зелья, и оно на самом деле может помочь тем, у кого «кости ломити тако, что спасу не ище». Проще говоря — будет спасать от всяких неприятных штук вроде «тоннельного синдрома» и тому подобных хворей. А что? Главная болезнь двадцать первого века. Хворает каждый третий. Никто не спорит, медицина тоже неплохо справляется с оной напастью, но почему бы не попробовать старинные рецепты?
Ну и ревматизм пока никто не отменял. Подозреваю, кстати, что именно для его лечения и был создан данный рецепт. В те далекие времена никаким «тоннельным синдромом» и не пахло, а ревматизм — старинный спутник человечества. Еще с пещерных времен.
Не скажу, что состав был сильно сложный, но вот сам процесс приготовления — это что-то. Компоненты надо было добавлять в плошку по порядку, да еще и с чуть ли не аптечной точностью, каждый в свое время. И это я молчу о прочих мелочах, вроде разной скорости помешивания и силы нагрева.
А тут еще и телефон затеял звонить.
— Да кому там неймется? — разозлился я, мешая «противосолонь, токмо скору быти» в плошке плотную кипящую бурую массу, исходившую на редкость вонючим паром. — Выходной на дворе! Родька, готовь ромашку, сейчас как пузыри начнут лопаться, надо ее всыпать.
— Уже, — изрядно присмиревший после трудового профилактория слуга показал мне мерную ложку, наполненную измельченной пахучей травой, более всего напоминавшей анашу. — Это… Всегда готов!
— Ага. — Я с силой крутанул все более и более густеющую массу, внешне здорово напоминавшую вареную сгущенку. — Ох, и вонючее средство выходит. Не знаю, как насчет лекарственных свойств, но отпугиватель насекомых из него выйдет отменный. Даже тараканы от такой дряни разбегутся. Силыч, может, подбросим маленько этой красоты в подвал четырнадцатого дома, чтобы им всем тошно стало?
В этот момент телефон замолчал, но секунд через двадцать заорал снова.
— Кто ж такой настырный? — заинтересовался я, но в этот момент на поверхности зелья вспучился, а после с хлопком лопнул первый пузырь. За ним начали топорщиться следующие, и я скомандовал: — Родька, сыпь!
Мой мохнатый сподвижник забросил в плошку ромашку, а я тут же, как и было написано в книге, начал зачерпывать вонючий препарат ложкой и выливать его обратно в емкость, приговаривая соответствующее заклинание.
Телефон снова замолчал, а после опять заорал.
— Может, важное чего тебе кто сказать хочет? — предположил Вавила Силыч, который сидел тут же, на кухне и следил за нашими действиями. Ему вообще, похоже, нравилось смотреть на то, как мы варим зелья, особенно если те не были направлены на какие-то нехорошие цели. — Саша, я гляну? Мало ли.
— … затвори как каменна гора, железный тын, медны ворота, — кивнул я на автомате. — Да алатырь-камень бел да горюч…
— Евгения какая-то, — прочел Вавила Силыч мигающую на экране надпись. — Не помню такой. Полину помню, что к тебе ходила, Татьяну, Александру еще. Такая в очочках, из себя симпатичная. Светлану, понятное дело. А Евгению не помню. С работы, поди?
— Как под камень тот стекла вода, а за ней хвороба-костица навсегда. Ныне и присно и от круга до круга! Тако бысть, тако еси, тако буди! — закончил я и выдохнул: — Уфффф! Вроде все. Если нигде не ошиблись, то, когда эта штука остынет, она должна стать цвета «аки цвет липовый», и еще сильнее загустеть, до консистенции мази. Кою, как я полагаю, и потребно буде втирать в место болявое. Или болящее. Не знаю, как правильно будет, в старославянском не силен.
— Евгения, — напомнил мне Вавила Силыч и потыкал пальцем в смартфон. — Звонит. Звонила, точнее.
— Даже не удивлен, — сообщил я подъездному. — Эта Евгения если чего и делает, то исключительно не вовремя. Не удивлюсь, что она и родилась вследствие незапланированной беременности.
— Детки свыше даются, — с сомнением высказался Вавила Силыч. — По-другому не бывает.
— Всякое случается, — с видом умудренного жизнью человека сказал ему я.
Вавила Силыч посмотрел на меня как на ребенка и вздохнул, как бы говоря: «Да что ты в свои годы понять можешь?».
Могу. Сейчас время бежит быстрее, чем раньше. В былые времена человек рождался, проживал одну жизнь так, как положено было по укладу предков, и пытался успеть все, что должно. А сейчас — фиг. Каждый из нас плюет на вековую мудрость и проживает несколько жизней, за которые успевает и дров наломать, и глупостей наделать, и богатство узнать, и нищеты хлебнуть. Причем частенько он все это успевает сделать за довольно короткий отрезок времени, потому как срок жизни существования человека на планете сократился изрядно.
Одно плохо — несмотря на все вышеперечисленное, мало кто из нас успевает оставить после себя хоть какой-то след. Потому что живем хоть и ярко, но бессмысленно и бестолково, как бабочки-однодневки, не думая о завтра и не сожалея о вчера. Родились, крыльями помахали, добрались до ближайшего большого огня и в нем сгорели. Вот мы есть — и вот нас нет.
Для моего поколения слово «бессмертие» было отменено за ненадобностью.
Да вот хоть бы меня взять. Сам же себя ругал за то, что занимаюсь какой-то фигней здравоохранительного толка, а о собственной безопасности, вещи, в общем-то, необходимой, совершенно не думаю. И чем дело кончилось? А ничем. Перелистал книгу, поискал ответ, не нашел его в ней — и все.
Теперь вот стою, мазь от ревматизма варю, надеюсь на то, что подсказка с неба свалится.
Хотя с другой стороны — а что я могу сделать? Ну вот правда — нет в книге ничего, что бы я мог поставить себе на службу в плане самозащиты. Ни заклинания, которое мне поможет из руки молнию пускать, ни рецепта порошка, который можно было бы вражине в рожу метнуть и тем самым превратить его… Ну не знаю… В барана. Нет ничего такого. Ни в старых записях, которые я не по разу прочел, ни в новых, которые время от времени появляются.
Даже выкройки костюма «Суперведьмак» — и то нет. Не быть мне супергероем, не нарисуют про меня комикс.
Зато обратил внимание на интереснейшую деталь — ни одна запись из тех, где я собственноручно поставил хоть какую-то пометку, не пропала. Вот такой интересный факт.
Но это единственное открытие, которое можно занести в актив. Остальное… Грусть-печаль.
В общем, в очередной раз убедился в том, что реальный мир — не компьютерная игра, где все просто и понятно.
Вопрос — и вот чего мне в свете всего вышесказанного делать? Сидеть и горевать? Так я лучше мазь от ревматизма изготовлю по вновь появившемуся рецепту, это правильнее, чем себя жалеть. Когда работаешь, тогда мысли глупые в голову меньше приходят.
Хотя от них все равно никуда не денешься, особенно вечером, перед тем как заснуть. Вертятся в голове, вертятся, точат мозг, нагоняют страх. И перед теми тремя, кто хочет моей смерти, и перед колдуном, который засел где-то в Европах. Хотя самый большой страх — он другой. Он перед неизвестностью, перед всеми теми, кого я еще не знаю, но которые непременно придут за моей головой. Не могут не прийти. За каждым моим предшественником кто-то да пожаловал, за кем раньше, за кем позже.
А умирать-то не хочется.
Мне вчера даже подумалось о том, что хоть бы Морана приснилась, чтобы у нее совета спросить. Ну не может быть так, чтобы все вокруг одного ножа строилось, правда? Должны же быть еще какие-то способы эффективной самообороны себя любимого?
