— Мне кажется, мы сможем его прищучить только в одном случае, — обреченно произнес я. — Если он допустит какую-то оплошность, а мы ее не прозеваем. Других шансов в принципе нет.
— Свежая, оригинальная мысль, — поаплодировал мне оперативник. — Как мы до такого сами не додумались?
— Не к месту шутишь, — неожиданно поддержал меня Стас. — По факту он прав. Все, что нам остается, — это охранять Сашку и следить, куда кривая выведет. Подходов к нему нет, ниточки все перерезаны. Как эти егеря нагрянут, так их и будем брать в оборот, если получится. Авось чего и прояснится.
— Написали на бумаге, да забыли про овраги, — пробормотал Николай. — Знать бы еще, что это за егеря такие. Вот что он имел в виду? Хитрый, гад. Ведь с этим Арвеном он против всяких стандартов сработал. Мы у себя чего только не передумали, а он вон чего выкинул.
— Ждать, — уверенно сказал Стас и даже воздух рукой рубанул неуловимо знакомым кинематографическим жестом. — Это самое разумное в данный момент. Начнем суетиться — сами себе навредим.
— Тебе хорошо, — печально вздохнул я. — Ты билет на самолет до Калининграда возьмешь и уже завтра утром будешь в Балтийское море поплевывать, копченую рыбку кушать и на берегу янтарь искать для сувениров. А мне тут под смертью ходить.
Вообще-то, если честно, я всерьез начал подумывать о том, что мой давний план не лишен смысла. Ну, тот, который предусматривает спешный и срочный побег из родной страны в какое-нибудь дальнее безвизовое зарубежье, желательно — расположенное близ теплого, синего и ласкового моря. И только одно меня смущало — деньги и загранпаспорт лежат в сейфе, дома. А туда соваться было небезопасно, это я всем нутром чуял.
— Да куда я поеду? — отмахнулся Стас. — И что мне потом, всю жизнь в бегах провести? Нет, этот узел надо сейчас рубить, пока у нас троих интересы совпадают. Вместе, может, и справимся. Поодиночке — точно нет.
— Пойдем уже, — предложил Нифонтов. — Тут делать больше нечего. Разве что Вика потом подъедет, заклинание снимет. Боец, хозяина позови.
Мордатый охранник выполнил его просьбу без малейших возражений, и через пару минут Имран Салманович деловито кивал, слушая Николая.
— Важно — в доме ни слова о том, куда отбываете, — деловито вещал тот. — В смысле — правдивого. И тем охранникам, что тут останутся, — тоже. Поверьте, это в ваших интересах.
— Уже подумал об этом, — кивнул седовласый кавказец. — Все сделаю.
— Когда вы отбудете — напишите мне об этом, — продолжил Николай. — Я попрошу нашу сотрудницу, она кое-что в вашем доме подчистит. То, что сканеры не находят.
— Пусть она сейчас этим вопросом займется, если это возможно, — попросил Арвен. — Я вышлю за ней машину и обратно после доставлю. Мне очень не нравится, что мой дом перестал быть моей крепостью.
— Пока вы тут, она не приедет, — покачал головой Николай. — Скромная очень.
Ну да, скромная. Мой знакомец боится, как бы Вика, услышав фамилию Арвен, не выкинула какой-нибудь номер вроде дополнительного проклятия. А вообще правильно. Ни к чему Виктории подобные эмоциональные встряски. Ей и так досталось в этой жизни, куда уж больше?
Мы уже почти вышли за ворота, когда я вспомнил об одной вещи, которую хотел выяснить.
— Имран Салманович, — окликнул я Арвена, который что-то негромко втолковывал охраннику. — Можно еще один вопрос?
— Разумеется, — кивнул тот.
— Скажите, кто меня сдал? — подойдя к нему, тихонько произнес я. — Вагнер? За пакет акций?
— Нет, — покачал головой старик. — Впрочем, если бы я ему их предложил, он бы не отказался, как мне кажется. Но я обратился к другому человеку. Мы с ним несколько раз делали бизнес, он остался мне кое-что должен. Я обменял долг на сведения.
— Ряжский? — помедлив, уточнил я. — Верно?
— Верно, — подтвердил Арвен. — Это была выгодная сделка, так что не стоит судить его слишком строго.
— Вы бы на его месте поступили так же?
— Я не знаю, какие вас связывают отношения, — уклончиво ответил Имран Салманович. — Мне трудно судить.
— Все больше пустяшные. Я разок спас ему жизнь, супруге помог обрести потерянное наследство. Ничего серьезного.
— Люди дела часто отличаются от остальных, — помолчав, сообщил мне Арвен. — Они мыслят другими категориями.
— Ну да, ну да, — почесал подбородок я. — Спасибо вам. И рад знакомству.
— Если станет очень жарко, буду рад видеть тебя своим гостем, — внезапно огорошил меня Арвен. — Приезжай в Махачкалу, позвони мне. Вот визитка. Так в горах спрячем — никто не найдет. И приятеля своего можешь взять, того, который за своими словами не следит. Он мужчина, воин, я вижу, а глупость… Она, как и юность, со временем пройдет, если не убьют раньше. А вот второму твоему другу в моем доме делать нечего. Да и не друг он тебе, поверь старику.
— Спасибо. — Я убрал визитку в карман и пожал ему руку. — Жизнь веселая пошла, может, и наведаюсь в гости.
Мои спутники уже сидели в автомобилях, каждый в своем.
— Куда едем, решили уже? — первым делом спросил я у Стаса, когда плюхнулся на сиденье рядом с ним. — Сдается мне, домой нельзя.
— Это точно, — подтвердил Стас и повернул ключ в замке зажигания. — Но нам туда и не надо. Есть пара мест, про которые никто ничего не знает и где можно отсидеться. Жратвы только надо купить.
Мотор взревел, и мы отправились туда не знаю куда.
Глава 18
Мне снилась Морана. Нет, не так, как обычно, не в системе 5D с эффектом присутствия, то есть без тумана на реке Смородине, разрушенного моста, терема и всей прочей атрибутики. Это был обычный сон, сплетенный из отрывков воспоминаний, странных ассоциаций и, если верить ряду хиромантов и доморощенных чародеев на «Ютубе», мелких знамений, по которым можно предсказать ближайшее будущее.
Она что-то говорила, но я ее не слышал и не понимал. Причем время от времени в руках ее появлялась ярко-светлая полоса — то ли язычок первородного огня, то ли лента, с которой гибкие гимнастки выступают в произвольной программе, то ли еще что-то, возможно вовсе не имеющее названия. А иногда она начинала мне грозить пальцем, как видно, за то, что я ленив и нерасторопен.
Не знаю, с чего меня на подобный сон пробило. Вероятно, виной тому была усталость, которая навалилась на нас со Стасом сразу после того, как мы вошли в небольшую однокомнатную квартирку в районе «Петровско-Разумовской». А может, причина таилась в посредственном коньяке, бутылка которого была распита на двоих с целью эту самую усталость немного развеять.
— Да проснись уже, ведьмак! — в какой-то момент наконец-то во сне появился звук. — Погибель близко!
Окрик прозвучал настолько резко и неожиданно, что я на самом деле проснулся. Грань сна и яви всегда тонка, потому первые секунды я пытался сообразить — это мне там, в мире теней, команду отдали, или тут, в реальности, кто-то шумнул?
Стас, лежащий на тахте в другом конце комнаты, всхрапнул, гулко пустил «злого духа», перевернулся на другой бок и снова мерно засопел.
Лунный свет лился из незашторенного окна с мутными грязными разводами, освещая убогую меблировку нашего нового жилья и неубранный бардак на круглом столе. Лень нам было посуду мыть, оставили мы данное занятие на утро. Но что-то все равно было не так, и именно осознание этого окончательно вырвало меня из цепких объятий дремы. А потом я понял, что именно не так.
В коридоре ярко-белый и отстраненно-холодный лунный свет смешивался с другим цветовым оттенком, изумрудно-зеленым. Планировка здесь была точно такая же, как и в моей квартире, дом-то типовой. Разве что лифта тут не имелось да метраж чутка поменьше, а в остальном — один в один.
И в коридоре здесь, как и у меня дома, тоже стояло зеркало, вделанное в гардеробную стойку. Большое и вытянутое.
Воистину, история всегда повторяется дважды, вот только на фарс это все очень и очень не похоже. Зеленый свет — это плохо. Очень, очень плохо!
И словно в подтверждение моих мыслей, на лунно-зеркальную дорожку легли две тени как овеществленный детский кошмар. Каждый из нас в нежном возрасте хоть раз да не мог ночью заснуть, чутко ловил шорохи уснувшей квартиры, неразличимые днем и пугающие ночью, и со сладким ужасом смотрел на яркую полосу света, расчертившую пол, ожидая, что вот-вот на ней появится тень неведомого существа, которое пришло за тобой. Тень не появлялась, но страх тех времен по-прежнему живет в каждом из нас. А у меня он стал реальностью. С той, правда, разницей, что я знаю, кто пожаловал в наше временное пристанище.
