— Все-все-все, — выставил перед собой ладони оперативник. — Понятно. Давай выдохнем и чуть успокоимся.
Стас снова глянул на пустую бутылку и скорчил грустную рожицу. Мол, поди тут, успокойся.
— Забавно будет, если вместо ответного звонка они пойдут на повторный штурм, — вдруг сказал он. — Злость иногда побеждает разум, по себе знаю.
— Вряд ли, — усомнился Нифонтов. — С людьми такое возможно, с ведьмами — нет. Их рационализм и эгоизм в пословицы вошли. Позвонят. Другое дело, что они попытаются из этой ситуации максимум выгоды выжать, но это уже предмет торга.
— На меня где сядешь, там и слезешь, — почесал живот я. — Черт, вот нет тут моего Родьки. Сейчас бы отправил его к соседям, чтобы он у кого-нибудь бухла умыкнул. Вечно его за это ругаю, но…
— Кхе-кхе, — кашлянул кто-то у входа в комнату.
Щелкнула обойма, мигом вставленная в рукоять пистолета, да и мой нож тут же сверкнул в электрическом свете лампочки, сияющей под потолком. Люстры или плафона в этой квартире не имелось.
— Извиняюсь. — В дверях мялся домовой. — Я это… Послали меня.
— Обчество? — уточнил я.
— Оно, — с достоинством ответил гость, старательно отводя взгляд от Стаса, который разве что только челюсть не отвесил до пола. Всякое он за пару дней со мной повидал, но такого не видел. Да и то — ведьмы были бабы как бабы, Кощеевич тоже человеком выглядел, а подъездный — он колоритный.
— Рад буду услужить, — встал со стула я. — Извини, суседушка, не поприветствовал тебя так, как поконом заповедано. Как имя-отчество твое?
— Да ничего, — шаркнул ножкой подъездный. — А величают Михеем Василичем. Так я чего пришел-то. Мы тут живем тихо, спокойно, в дому нашем сроду ничего такого не случалось. А тут — ведьмак, бабы лютые, теперь вон судный дьяк пожаловал. Знать желательно, чего еще ждать? К чему готовиться? И еще это… Как сказать-то…
— Если что — мы дом защищать станем любой ценой, — подсказал ему я. — Верно?
— Ох! — подтвердил подъездный. — То долг наш. Для того мы поставлены.
— Не будет больше шума, — заверил визитера Николай. — Кончилась война, не начавшись.
— И хорошо, — с облегчением выдохнул Михей Василич. — И славно. А я вот тут услышал, что вам выпить желательно. Мы так-то это дело не жалуем, зелено вино то есть, но гость есть гость.
Он вытянул руку, в которой обнаружилась бутылка коньяка «Курвуазье», причем не абы какого, a Initiale Extra. Уж не знаю, где подъездные ее раздобыли, но впечатляло.
— Может, с нами посидите? — спросил я, принимая с полупоклоном у него подарок. — Хороших собеседников в компании много не бывает. И обчество зовите. Пиццу заказать можем.
— Пойду я, — отказался Михей Василич. — У вас свои разговоры, мы же с понятием. Только это… Не надо больше ничего такого. Отвыкли мы от подобного.
Он поклонился, а после только мы его и видели.
— Это кто такой был? — положил пистолет на стол Стас. — А?
— Подъездный, — ответил я, подцепив ногтем язычок пробочной обертки. — Местный смотрящий за порядком. Видно, здорово мы их переполошили, коли он тебе показался. Они людям на глаза стараются вообще не попадаться.
— Перед уходом со стола надо убрать будет и мусор выкинуть, чтобы все это не затухло тут, — заметил Николай, ставя передо мной рюмки. — Разливай. Тоже выпью, пошло оно все. И что ты там насчет пиццы говорил?
— Вон колбасу ешь, — заявил Стас. — Фиг его знает, кто эту пиццу принесет и что в ней на самом деле будет. Сыпанут на лестнице в нее какой-нибудь дряни, и привет родителям. Мы пока еще в осаде, не забывай.
Телефон зазвонил только минут через двадцать, на экране высветилась фамилия «Воронецкая».
— Смолин? — Низкий и властный голос в трубке принадлежал никак не Стелле. — Верно?
— Именно, — ответил я настороженно.
— Меня зовут Марфа. Я глава ковена, к которому принадлежала та, кого ты убил.
— Повторюсь — крови ведьм на моих руках нет. Кроме, разве, той, что появилась этой ночью. Но я защищался, за подобное договором и поконом наказание не предусмотрено. Наоборот, теперь я в своем праве. Но мне нужен мир, я про это Стелле уже говорил.
— Я готова с тобой встретиться, — помолчав, произнесла верховная ведьма. — Люди не свидетели, твой приятель судный дьяк — тоже. Но записи… Если мой человек подтвердит, что это не монтаж, то мы можем решить дело миром. На наших условиях.
— Условия? — рассмеялся я, надеюсь, вполне естественно. — О чем ты, Марфа? Вы нарушили договор, напали на ведьмака и хотели его убить. Лучший для вас вариант — тот, в котором я соглашусь просто забыть все, будто ничего и не было. Иначе наши старейшины могут изрядно разозлиться. Ты наверняка знакома с ведьмаками-аксакалами, знаешь, какие они буквоеды.
— Завтра в десять вечера в Кусково, — никак не стала комментировать мои слова Марфа, чем очень порадовала. — У старой Шереметьевской оранжереи. Знаешь ее?
— Это та, к которой аллея со статуями ведет? — уточнил я. — Знаю. Буду. Сразу скажу — не один.
— Армию с собой не веди, — велела ведьма. — Можешь прихватить одного из ваших и судного дьяка. С его командиром я отдельно поговорю. Как ты там молвил? «Гарант»? Вот и хорошо. Если что пойдет не так, я сама ему сердце вырву. Лично. И все по покону.
— Стас, ты с нами? — прикрыв трубку ладонью, спросил я у полицейского. — Или ну его?
Тот хлопнул рюмку коньяку и кивнул, мол, куда вы без меня?
— Еще один человек придет, — добавил я. — Мой друг. У него тоже счет к твоим красавицам. Особенно к той, что с ямочками на щеках.
— Пусть радуется, что живой остался, — совсем уж басовито заявила Марфа. — Но шустер, мент поганый. Марии две дырки в пузе сделал, еле ее откачали, она зла до невозможности, так что лучше бы ему не приходить. Да, вот что еще. Минут через тридцать к тебе Изольду привезут, ту, которой ты весь бок располосовал. Не дотянет она до вечера, раньше уйдет. Вылечи, как обещал.
— Ну, обещал я кое-что другое, но… Пусть везут, договорились. Я против ведьм сроду не умышлял, хоть ваше племя и не люблю.
— До десяти вечера от нас зла не жди, — веско произнесла Марфа. — Будем считать — перемирие. До встречи, ведьмак.
На душе стало маленько легче.
— Стас, можешь не переживать, — сообщил я полицейскому, который снова разливал коньяк по рюмкам. — Жива милашка, в которую ты шмалял. Привет тебе передает.
— Красивая, стерва, — как мне показалось, с облегчением хмыкнул тот. — Такую спиной на кроватку прислонить — как медаль из рук президента получить.
Мы чокнулись рюмками, но выпить я не успел — снова зазвонил телефон. Я отчего-то решил, что это снова Стелла звонит, но нет, номер не определился.
— Что сказать, Александр. — Я даже не удивился, услышав этот голос, чего-то такого и следовало ожидать. — Неплохо. Очень неплохо. Но если ты думаешь, что уже выпутался из этой истории, то зря. Все только начинается.
— Как ты меня достал! — искренне сказал я. — До печенок просто. Вот мне сейчас подумалось — а выброшу-ка я телефон в окно. И что ты тогда делать станешь? Как меня изводить будешь? Останется одно — лично прийти и попробовать меня убить. И, знаешь, я этому буду рад. Даже если проиграю в схватке и отправлюсь за кромку — рад. Потому что от тебя, душного, избавлюсь.
И я скинул вызов.
— Фига себе. — Стас смотрел на меня с чем-то, похожим на восхищение. — Я думал, что сам отмороженный на всю голову, но ты меня переплюнул.
— Ваше здоровье. — Я выплеснул коньяк в рот, занюхал его куском краковской колбасы, выдохнул и только после этого снова взялся за трезвонящий телефон.
— Ведьмак, не зли меня, — потребовал Кощеевич.
— А ты меня не беси, — тем же тоном заявил я. — Говори, чего тебе опять надо, и пошел в задницу. Я отдыхаю, ночь на дворе.
— Чего надо? Да так, пустяк. Сегодня ночью на переговорах ты убьешь некую ведьму Марфу. Ту самую, с которой минут десять назад познакомился.
— Да пошел ты, — не задумываясь, среагировал я. — Поищи другого смертника.
