— Гравий! Это ты, брат?
— То… чно, брат… питан.
— Немедленно отходи на оборонительную позицию!
Бой вокруг него становился все жарче. Орудийный огонь и постоянные разрывы болтерных зарядов оглушали. Вражеские когорты двигались с востока и запада, наступая на их позиции.
Вражеские когорты…
Эта мысль была кощунством, безумным ночным кошмаром, ожившим в мире, где лишь мертвые могли его видеть. Несомненно — именно мертвецами все они и были.
— Брат… питан… — На этот раз причиной паузы были не помехи.
Из искусственного тумана проступили фигуры. Огромные, цвета закаленной стали или серого неподатливого металла. Железо.
Ургалльская низменность плохо подходила для последнего боя, где свершится великое дело, о котором потомки сложат песни, а больше напоминала огромную братскую могилу. Нет ничего славного в том, чтобы погибнуть в промокшей от крови пустыне, пав от рук своих братьев.
Гравий продолжал говорить. На этот раз связь была без помех.
— Что происходит?
Под командованием Гека'тана осталось триста шестьдесят два легионера Астартес. Они сомкнули кольцо вокруг уничтоженного десантного корабля. Примерно вполовину меньшее число воинов остались навеки погребенными под его обломками, погибнув еще до начала сражения, которого брат-капитан не понимал.
— Займите оборонительную позицию, — ответил он за неимением более осмысленного приказа.
Железная шеренга открыла огонь. Залп следовал за залпом, и вспышки, вылетавшие из множества стволов, вспарывали дым, словно раскаленные ножи.
Небольшая перестрелка в огромном водовороте смертей. Этот бой был не похож на другие. По сути, расплата. Демонстрация силы. Но прежде всего — грандиозное братоубийство.
Распоряжение, которое Гека'тан отдал Гравию, прозвучало бессмысленно даже для него самого.
— Держитесь, сколько сможете.
Конец! Гека'тан знал об этом еще до того, как увидел колонну бронетехники, идущую в атаку вслед за пехотой. Его ударило в плечо и развернуло, взрывом едва не сорвав наплечник. Следующий заряд угодил в грудь, и воин пошатнулся.
Кто-то из его отделения — вроде Айкон — погиб от ранения в горло. За ним последовали другие. Слишком многие и слишком быстро, чтобы можно было сосчитать. Апотекарии на этом разгорающемся побоище были ненужной роскошью. В воздухе висело марево от жара снарядов, летевших настолько близко друг к другу, что порой они сталкивались и отклонялись от намеченных целей. В небесах пытались спастись бегством «Громовые ястребы» и «Грозовые птицы». Гека'тан видел, как несколько кораблей в цветах Гвардии Ворона и Железных Рук скатились с черного от дыма неба, словно падающие кометы. Далекие взрывы возвестили об их гибели.
У них не было ни одного шанса.
Фатализм — да, а слово «капитуляция» отсутствовало в словарном запасе Гека'тана. Сыны Ноктюрна были существами особой породы — порождением огненной крови земли. Они отправятся на Гору Смертного Огня, лишь прихватив с собой проклятого врага.
— Сжечь их!
Сомкнутые ряды Саламандр извергли волну раскаленного прометия. Несколько Железных Воинов пали от огнеметов, сперва рухнув на колени, а затем растянувшись на усыпанной гильзами земле.
Но этого было мало. Остальные приближались. Языки пламени стекали с их доспехов, будто яркие конверсионные следы. У них были автопушки и мультилазеры, орудия «Рапир» и «Тарантулов».
Брат шел на брата среди бесконечной огненной бури, еще не разыгравшейся в полную силу.
Вот о себе возвестили орудийные башни тяжелых танков. Было легко представить, как крошатся под их могучей тяжестью черепа, медленно и неуклонно рушится цивилизация. На корпусах — отметки о количестве уничтоженных противников. «Сколько их будет после боя с легионом Саламандр, прежде чем закончится это безумие?» — подумал Гека'тан.
Танки разворачивались в боевой порядок, когда Сын Н'бела налетел на строй Железных Воинов, подчиняя его своей воле. Сверкающая фигура — далекая, но величественная. Вулкан и Гвардия Погребального Костра обрушились на изменников с неослабевающей жаждой мщения. Молот примарха выбивал кровавые клинья из толпы, не успевшей отреагировать на атаку с фланга.
Снизу Гека'тану было трудно следить за отцом, но он видел достаточно, чтобы представить, как раскалываются шлемы и ломаются нагрудники под его гневным натиском. Волна пламени отогнала изменников вверх по склону, столкнувшись с наступающей бронетехникой. Латная перчатка Вулкана окружила их таким огненным валом, что не спасали даже силовые доспехи.
Примарх добрался до первого боевого танка, «Разрушителя», поднял его голыми руками и перевернул. Корпус второго он пробил своим молотом, вытащив из танка экипаж, прежде чем Гвардия Погребального Костра, его свита и приближенные воины, завершили дело при помощи гранат. Задняя часть танка взорвалась, выбросив столб огня, дыма и шрапнели.
Потом Гека'тан бежал вверх по склону холма, к своему отцу.
— Именем лорда Вулкана! К наковальне!
Три сотни воинов ринулись в атаку; изорванные знамена дерзко реяли на ледяном ветру. Снег обратился в жижу от жара их огнеметов, бьющих по рассыпающемуся строю Железных Воинов.
— Пертурабо! — Голос сотряс горный хребет, глубокий и грозный, как пропасть с кипящей лавой на Ноктюрне. Вулкан был в ярости, расшвыривая танки, словно детские игрушки. Он не был ни самым одаренным фехтовальщиком, ни мастером стратегии, ни сколько-нибудь заметным псайкером, но его сила и стойкость… В этом Восемнадцатый примарх не имел равных. Будь жив Феррус Манус, это еще могло вызывать споры, но теперь, когда голова примарха Железных Рук лежала отдельно от туловища в тающем снегу, сей факт не вызывал сомнений.
Ответом Вулкану стал низкий гул стремительно пронзившей воздух ракеты. Примарх посмотрел в небо. Гека'тан проследил за его взглядом секунду спустя и заметил опасность слишком поздно.
Яростный свет озарил линию гор, с одинаковой легкостью разрывая танки и тела, расшвыривая Саламандр и Железных Воинов без разбора. Он хлынул вниз по склону, разбрасывая на своем пути огненные цветы, обрушившись на Гека'тана как раз в тот миг, когда он потерял Вулкана из виду. Потом мир исчез. Буквально потемнел и…
…Он очнулся.
Что-то царапало его пальцы — отчаянно, но безуспешно. Все еще дрожа, Гека'тан открыл глаза. Его рука сомкнулась вокруг женского горла. Сузив глаза, он ее отпустил.
— Что ты здесь делаешь? — Он встал на ноги, но, когда попытался подойти к ней, оружейница попятилась. Она массировала горло, пытаясь дышать.
На ее шее уже начали проступать синяки и были видны следы ожогов от пальцев Гека'тана, хранивших тепло жаровни.
— Брат Аркадез…
— Не должен был посылать тебя, — сердито бросил Гека'тан.
Оружейница покачала головой.
— Что я такого сделала? — возбужденно выпалила она, испуганная и немного рассерженная.
Гека'тан распрямился во весь рост и навис над нею.
— Ритуалы Ноктюрна — только для сынов Вулкана. — В голосе слышался упрек. Раздражение оружейницы мгновенно растаяло, едва в глазах Саламандра вспыхнул внезапный огонь. Глаза были красные и пылали как горн. В сочетании с эбеновой кожей воина это производило жутковатое впечатление. — И нам не нужны оружейники. — С Аркадезом он поговорит позже.
— Вы — мой первый Саламандр, — призналась она, собрав все свое мужество.
— Значит, тебе повезло, потому что нас мало. — Гека'тан отвернулся. — Теперь оставь меня. Перед боем Саламандр должен коснуться огня.
— Перед боем? Я думала, это дипломатическая миссия.
Саламандр сердито взглянул на нее:
— По-твоему, я похож на дипломата?
— Нет, милорд.
— Не называй меня так. Я — не твой лорд, а просто я. Теперь иди.
От внезапного толчка оружейница засеменила по комнате, пытаясь удержаться на ногах. Гека'тан подхватил ее. На сей раз бережно.
Треск вокса заставил их обоих повернуться к приемнику на стене. Оттуда донесся возбужденный голос пилота:
— …пытка захвата… товьтесъ… удару!
— Ха… — Не до конца сформулированную мысль оборвал взрыв, сотрясший корпус, и ударная волна, разворотившая потолок.
Гека'тан склонился над Персефией, словно наступающая ночь.
Потом появились дым и запах пожарища.
