— Один из нас должен остаться.
— Чтобы убить это существо, мы должны идти вдвоем. С каких пор сыновья Вулкана отказываются выступать единым фронтом?
— Мы еще и прагматики, брат, и понимаем, когда нужно приспосабливаться, — возразил Гека'тан. — Мы не можем дожидаться, пока нас перебьют на месте. Так что я пошел.
— Ты? — недовольство Аркадеза было очевидным. — Если ты так рвешься защищать людей, оставайся тут и занимайся этим. — Кое-кто из горожан начал оглядываться, так как разговор пошел на повышенных тонах.
— Я бы с радостью, но выйти на охоту способен только один из нас. Ты не сможешь.
В голосе Ультрамарина зазвучал гнев.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Посмотри на себя, — предложил Гека'тан с традиционной для Саламандр прямотой. Он не собирался никого оскорблять, просто не понимал, что его слова и поведение могут быть истолкованы таким образом.
— Я все еще воин, — заявил Аркадез, — сильный и ловкий, как какой-нибудь неотесанный варвар из дикого племени.
— Тогда докажи это.
— Что?
— Напади на меня, и посмотрим, сможешь ли ты победить…
Сверкнув саблей, Аркадез бросился на Гека'тана. Однако он чуть замешкался, всего на секунду-другую, и этого было вполне достаточно, чтобы Саламандр сумел уклониться от удара и с силой боднуть головой в переносицу патрицианского носа Ультрамарина.
Хлынула кровь, заливая Аркадезу губы, а Гека'тан, обратив массу противника против него самого, швырнул собрата через зал. Нескольким ноблям пришлось разбегаться в стороны. В толпе испуганно заохали, когда их защитники накинулись друг на друга.
Аркадез вскочил, так быстро, как позволяла его бионика, но обнаружил, что вспышковая сабля уже приставлена к его горлу.
— На охоту пойду я, — сказал ему Гека'тан. — Ты останешься.
Тяжело дыша, Ультрамарин медленно кивнул.
— Я этого не забуду, сын Вулкана.
— Знаю, что не забудешь.
Гека'тан со вспышковой саблей в руке неспешно скрылся в темноте.
Не прошло и часа, как Саламандр вернулся.
Аркадез стоял спиной к нему. Настроение Ультрамарина не улучшилось.
— Ты что, уже сдался? Я думал, Саламандры упорные.
— Я нашел след и прошел по нему в глубину трубопроводов, — ответил Гека'тан. Аркадез заметил, что тот держит саблю в другой руке. — Похоже, у ассасина с самого начала был продуман план отхода.
— Так он удрал?
Гека'тан кивнул.
— Причем туда, куда мы не сможем пройти за ним. Ход слишком узкий и крутой и ведет прямо в недра комплекса, на геотермальные подуровни.
— Значит, будем ждать, — бросил Аркадез, отворачиваясь, — когда ворота откроются и легионы узнают про наш провал. Хорус заполучил этот мир, брат!
— Все намного хуже, — ответил Гека'тан каким-то не своим голосом.
Вместо того чтобы изумиться, Аркадез резко опустил плечо, уходя из-под ожидаемой им атаки. Он развернулся и вскинул вспышковую саблю, отражая удар костяных лезвий, стремительно выросших на кончиках пальцев Гека'тана.
— Как ты узнал? — спросил ассасин.
Их клинки встретились, рассыпав град искр и костяных осколков.
— По запаху, — ответил Аркадез своему противнику и улыбнулся, когда грозная громада обрушилась на убийцу, сминая ему бок.
— От меня разит золой и жаром, — пояснил настоящий Гека'тан, возникший из теней, где он таился с момента своего мнимого ухода. — Твоя рана была недостаточно глубокой.
Они сцепились, Саламандр и ассасин, трансформирующийся прямо по ходу схватки.
Лицо противника постоянно переходило от одной метаморфической сущности к другой и обратно: сначала фермер, потом маршал и, наконец, кустодий, на котором он и остановился.
— Ты не лев, — прорычал Гека'тан, с хрустом круша позвонки врага.
Толпа вокруг них визжала и вопила от ужаса. Толкотня у двери перешла в давку.
Ассасин захныкал от боли, издавая какие-то резкие птичьи звуки, выводившие Саламандра из себя.
— Умно, — прошипело существо сквозь стиснутые зубы, резко подобрало ноги и ударило Гека'тана коленями в грудь, перескочив через его тело.
Саламандр пролетел несколько метров и грохнулся об пол.
— Ложь, чтобы поймать лжеца. — Аркадез, вооружившись двумя вспышковыми саблями, налетел на врага. Огненная вспышка мигнула и погасла, когда оружие врезалось не в плоть, но в камень.
Ассасин отскочил назад, петляя, чтобы не столкнуться с могучим Саламандром, рядом с которым он оказался.
Костяной клинок в его правой руке превратился в кустодианскую учебную спату, и это оружие обрушилось на Аркадеза. Поддельная сталь заскрежетала о настоящую, когда Ультрамарин принял удар на свою бионическую руку. Аугментированным было только предплечье, но этого оказалось достаточно, чтобы нарушить планы врага. Аркадез топнул ногой, пытаясь попасть по ноге ассасина и раздробить ее. Рокрит под ним раскололся, по полу тонкой паутиной разбежались трещинки.
— Сдавайся, тебе конец! — отрывисто бросил Аркадез.
Краем глаза Ультрамарин заметил Гека'тана, нависшего над ассасином сзади.
Саламандр раскинул руки и резко свел их вместе, наподобие оживших ониксовых кузнечных щипцов.
— Это вам конец, — хихикнуло существо, выплюнув струйку желудочного сока, обжегшего щеку Гека'тана. Саламандр даже не поморщился, он просто давил.
Аркадез обрушил на лицо существа бионический кулак, вырвав из его руки костяной клинок, засевший в предплечье Ультрамарина.
Существо, медленно сдавливаемое Гека'таном, хрипело, будто пробитое легкое. С приближением смерти способность к мимикрии нарушилась. Тело и лицо непрерывно менялись, словно времена года, принимая знакомые и незнакомые облики.
— Для чего ты здесь? — прорычал Гека'тан, сдавливая лакримоля, ибо ничем иным эта мерзость быть не могла. — Какое большее зло ты маскируешь?
Император и его легионы приложили немало усилий, чтобы уничтожить эту разновидность вампиров-полиморфов, и все же, подобно терранским атомным тараканам, те отказывались вымирать.
Даже истинные очертания существа были неотчетливым, беспорядочным нагромождением бесформенных конечностей и раздутых кусков плоти. Глаза его, однако, были вполне различимы — безжалостные черные бусинки, горящие безграничной ненавистью.
Оно умерло, смеясь — это был жаркий и влажный звук, скорее хрип, чем веселье.
— Чего я не могу понять, — изрек Гека'тан, когда все было кончено и мешок с раздавленными мышцами и костями выскользнул из его железной хватки, — так это как оно смогло копировать кустодия?
Аркадез раздробил башмаком гримасничающий череп лакримоля. Силы удара было достаточно, чтобы растереть его в пыль. Лакримолям необходимо попробовать свои жертвы на вкус, вобрать их в себя, прежде чем они смогут копировать их биологически. Почти идеальное подражание означало, что этот чужак каким-то образом одолел и поглотил биологическую массу одного из львов Императора. Подобное казалось невозможным.
Ультрамарин покачал головой.
— «Это вам конец». Что бы это значило?
Ответ пришел вместе с грохотом, потрясшим каменные плиты пола в зале. Взрыв донесся откуда-то снизу, с самых нижних уровней ядерного источника Куллиса.
Успокоенные смертью ассасина и облегчением, которое она принесла, очутившиеся в западне бастионцы снова запаниковали и принялись дубасить в двери.
Помещение сотряс второй взрыв, и под ногами пошли трещины. Горстка сенаторов исчезла во мраке и вспышке огня, взметнувшегося из расселины.
Один клейв-нобль вырвался из рук телохранителей и дергал Аркадеза за одежду.
— Спасите нас… пожалуйста.
Ультрамарин презрительно посмотрел на человека сверху вниз.
Гека'тан опередил его ответ:
— Нас одурачили дважды, брат.
Подергивающийся правый глаз Аркадеза выдавал, насколько болезненными были раны, полученные Ультрамарином в сражении с убийцей-лакримолем. Он злился, что его провели.
— Диверсант?
— Который хочет уничтожить планету целиком, чтобы сохранить ее секреты, — ответил Гека'тан. Помещение снова дрогнуло. Колонна сорвалась с пьедестала и погребла под собой еще нескольких горожан. Теперь надежды восстановить порядок не было.
— Тогда эти меньшие взрывы лишь прелюдия к чему-то большему. — Клейв-нобль все еще цеплялся за одежду Ультрамарина. Тот оттолкнул человека от себя.
— Убирайся! Заигрывая с Хорусом, вы навлекли проклятие на себя и свой мир!
— Быть может, нет… — Гека'тан поверх перепуганной толпы глядел на дверь. Сломанная колонна упала прямо на нее, и от ее тяжести на поверхности двери появилась широкая трещина.
