Кыс ничего не ответила.
— Быть уверенной–, — продолжала я.
— В этой работе нет ничего, в чем можно быть уверенной, — прервала меня она. — Все вы находитесь под влиянием великого Грегора Эйзенхорна – ты, Нейл, Кара, даже Гидеон. Каждый из вас трепещет перед ним, но только не я. Лишь я одна смогу удержать вас на верном пути.
«Пояс» представлял собой просторную таверну, освещенную в основном светосферами и подвесными лампами. Здесь тоже было много народу, но гогот Крукли мы услышали даже на входе.
Он устраивал прием для своего узкого круга приближенных в отдельном боковом зале, где находилось около двадцати человек. Многих я не узнавала, но они явно были типичными дармоедами и паразитами, которых привлекала в Крукли его скандальная известность и кошелек Аулая. На этот вечер они стали друзьями печально знаменитого поэта, и это вызывало у них дарующую наслаждение дрожь с грешным волнением, ведь рядом с Крукли можно принять участие в обсуждении запретных оккультных тайн. Однако, более всего прочего, им нравился тот факт, что за их гулянку платил кто-то другой. Стол был завален остатками сытного ужина, а в зал вбегали прислуживающие девушки с новыми полными бутылками.
— Мамзель Флайд! — проревел Крукли, когда увидел меня в дверном проеме. Он уже был навеселе, а его рот блестел от жира, оставшегося после недавнего поедания бедра ганнека. — Уж слишком давно я не видел вас в нашей компании! Мы по вам скучали!
Крукли подошел ко мне, чтобы расцеловать в обе щеки, но подобного приветствия мне удалось избежать благодаря Кыс, вставшей между нами и посмотрела на Крукли, заставив того опустить глаза. В ее взгляде не читалось ни единого намека на презрение.
— А кто, — воскликнул совершенно не смущенный Крукли, все-таки подняв глаза на Кыс и силясь не опускать их, — это очаровательное создание?
— Ее зовут Пейшенс, Озтин, — ответила я. — Она одна из моих телохранителей. Боюсь, мой муж уехал далеко по делам и настоял, чтобы я не выходила в свет без охраны. Думаю, не подобает молодой замужней леди ступать за порог без надлежащего эскорта.
— Совершенно верно, — сказал Крукли. — Даже если оставить в стороне приличия, на этих темных улицах можно повстречать самых отвратительных типов.
Он повернулся к Кыс, которая, как я и ожидала, полностью его очаровала. Я не сомневалась в ее красоте, но еще Кыс источала угрозу, и я знала, что это значило гораздо больше. У таких как Крукли милых девушек пруд пруди, но вот ощущение опасности и перспектива настоящего вызова приводили в восторг мужчин его трансгрессивного характера. Он тут же предложил Кыс бокал амасека и настоял на том, чтобы она села рядом с ним, после чего засыпал вопросами: где ее тренировали? Сколько искусств убийства она знает? Может ли она убить голыми руками? Со многими ли она так покончила? Все это время Крукли не сводил глаз с ее лица. Полагаю, он думал, что обольщает или завораживает Кыс с помощью некоего сверхъестественного дара, коим Крукли, по его собственному мнению, обладал, научившись ему у духов воздуха. В конце концов, он был колдуном с темными уловками и эзотерическими приемами секса и магии.
Конечно же, Кыс подыгрывала. Крукли не представлял для меня прямой пользы, так как он много болтал, особенно пьяным, и не говорил правды или чего-либо по существу. Его следовало отвлечь и чем-то занять, пока я работала.
Комната полнилась людьми, большая часть которых смеялась и вела пустые разговоры. Я заметила Аулая, но тот тоже был для меня бесполезен, ведь он, как обычно, напился, да и в принципе много не говорил. Я протолкнулась мимо нескольких гостей и обнаружила строгого педагога Академии, Мэм Матичек.
— Моя дорогая, — сказала она и чмокнула меня в щеку. — Присаживайся со мной. Озтин говорит, что сегодня вечером он читает свои новые поэмы, оттого и столько шумихи, хотя, как мне кажется, грамматика вряд ли улучшилась с прошлого раза, а твоя девушка, судя по всему, задержала его еще сильнее.
Она многозначительно кивнула в сторону заполненного стола, где Крукли смотрел в глаза Пейшенс, пока та отвечала на его бесконечные вопросы. Я не сомневалась, что Кыс говорила одновременно и чарующе, и загадочно, и зверски бойко.
— Ты пришла одна? — спросила Мэм Матичек.
— Дэсам в отъезде, — ответила я.
— По работе?
— Иначе никак.
— И он предоставил тебе телохранителей?
— Едва ли я способна присмотреть за собой на улицах Волшебных врат, — сказала я.
На мгновение Мэм Матичек одарила меня взглядом, подразумевавшим, что она считала совсем иначе.
— Та женщина, — заметила она, — первоклассный телохранитель. Воинская школа Раскалывателя? Или Агентство Странника?
— Дом Креспер, — произнесла я.
— Ох, они оказывают наилучшие услуги. И от этого второй выглядит еще более странно. Проклятый?
Реннер стоял у двери, не сводя с меня глаз.
— Да, верно, — ответила я. — Дэсам, конечно, забавный. Он думает, что обремененные становятся лучшими стражами из-за своего долга службы, и берет их к себе. Я предпочитаю соглашаться со взглядами моего мужа, да и этот человек уже почти как член семейства.
— Как его зовут? — спросила Мэм Матичек.
— Ну, — произнесла я так, как это сделала бы Виолетта, — я даже понятия не имею. Мы зовем его «Проклятый», а он отзывается.
Она налила мне в узкий бокал джойлика. Играя свою роль, я вела себя как человек, которым меня и представляла Мэм Матичек: богатая, скучающая и привилегированная молодая леди, развлекающаяся блужданием по дешевым кабакам вместе с щегольскими интеллигентами и псевдоэрудитами, что якобы обладали «тайным знанием».
— Сегодня отсутствуют некоторые лица, знакомые мне с последнего раза, — заметила я.
— Например?
— Мне очень понравился мистер Дэнс, — сказала я.
— А ты ему, — ответила Мэм Матичек. — Слышала, ты дала ему математическую проверочную работу.
— Ох, ничего столь официального, — произнесла я. — Мы просто говорили о числах, и я попросила его определить значение одного.
— С тех пор мы его и не видели, — сказала она. — Если верить Анвенсу, наш Фредди днем и ночью сидит взаперти как одержимый.
— Как жаль это слышать, — ответила я. — Я ведь не просила его решить какую-то задачу побыстрее.
— Увы, — произнесла Мэм Матичек, — но таков уж он. Его разум хрупок. Бедный Фредди. У него есть привычка ухватиться за что-то и превращать это в фетиш. Навязчивая идея, так будет правильнее. Фредди подвержен компульсивности. Анвенс говорит, что Фредди не оторвать от книг даже спиртным, он практически позабыл о еде или мытье. Признаюсь, моя дорогая Мэм Флайд, я очень рада видеть тебя сегодня вечером, ибо надеялась попросить об услуге.
— Конечно, — сказала я.
— Я подумала, может ты смогла бы прийти, допустим, завтра, чтобы мы посетили Фредди вместе? Анвенс может организовать встречу. Видишь ли, мне кажется, что если ты навестишь Фредди и послушаешь результаты его работы с четверть часа, выразив при этом удовлетворение, он может завязать со своей нынешней вспышкой одержимости. По крайней мере, ты облегчишь ему ношу. Возможно, Фредди вернется к нам, если будет думать, что должным образом удовлетворил просьбу прелестной юной леди. Я боюсь за его здоровье.
— Буду рада помочь с этим, — произнесла я. — Мне очень жаль слышать о том, что я выбила его из колеи подобной мелочью.
— Тогда завтра к четырем, — сказала она. — Во внутреннем дворе Академии. Полагаю, ты знаешь, где это?
— Да. Встретимся там.
— Как любезно с твоей стороны, — произнесла Мэм Матичек и достала из своего черного крепового кошелька небольшую серебряную коробочку, после чего передала мне аккуратно тисненую визитную карточку. — Я ценю это, ведь ты очень занятая юная леди. Если не сможешь прийти на встречу, отправь мне весточку, и мы ее перенесем.
Вскоре после этого подошел Реннер и отвел меня в сторону. Шумное веселье в зале продолжалось и было таким громким, что Лайтберну пришлось наклониться близко к моему уху и прошептать:
