— Герб! Скажи ему, пусть идет к воротам! — крикнул на вышку Кларк.
— Идите к воротам. Вас не тронут, — бесстрастно продиктовал индеец.
Человек в каске о чем-то посовещался с сидящими внутри машины и направился к воротам. Белой тряпкой он, похоже, на ходу вытирал с лица пот.
— Идем, — бросил Кларк, спрыгнув с мостика вниз. Шибанов спрыгнул следом, едва не столкнувшись с Джеем-Ти.
— Только ни о чем не спрашивай! — предостерегающе поднял розовые ладони негр. Ростислав с улыбкой подмигнул и заспешил к воротам.
Их открыли ровно настолько, чтобы парламентер мог войти внутрь, и сразу же закрыли.
— А у вас здесь уютно, — сказал парламентер, аккуратно складывая свой белый флаг и убирая его в карман куртки. Это оказался светлокожий человек средних лет с ухоженными усиками. Он поправил очки в тонкой золотой оправе и выжидающе огляделся в поисках главного. Главный был тут как тут.
— Представьтесь для начала, — сказал Кларк сухо.
— Лейтенант Дональд Смоллвуд, — отрекомендовался парламентер. — Командир мобильного отряда Республиканской армии.
— Республиканской армии, вот как, — усмехнулся бывший дальнобойщик. — Что-то я не помню, чтобы Макриди о таком говорил в своих радиообращениях.
— Название принято совсем недавно, — с достоинством сказал Смоллвуд. — Я уполномочен от лица командующего Республиканской армией генерала Эрвина Макриди предложить вам сдаться. После капитуляции поселения мы обещаем сохранить всем жизнь. Ваше оружие, продукты питания, горючее, вода и прочее переходят в собственность Республиканской армии и будут распределяться согласно правилам, установленным в ней.
— Интересно было бы познакомиться с правилами, — заметил Шибанов.
Лейтенант изучающе посмотрел на него, снова поправил очки и продолжил, проигнорировав реплику:
— Комендантом поселения буду назначен я.
— А зачем? — спросил Шибанов. — Насколько я понимаю, принцип так называемой Республиканской армии — забрать все, что есть, и двигаться дальше, чтобы награбить еще. Вы же не собираетесь заниматься здесь, скажем, сельским хозяйством?
— Вы кто? — со вздохом обратился к нему лейтенант.
— Лейтенант Шибанов, — не удержался Ростислав.
— Лейтенант, вы слишком много знаете, как я посмотрю.
— Я быстро учусь. Как и вы… Гофер?
Парламентер опять привычным движением поправил очки и улыбнулся одними губами:
— А я-то пытался вспомнить, где раньше вас видел… Неожиданная встреча, ничего не скажешь.
— Расти, ты знаешь этого типа? — недоуменно спросил Кларк.
— Итак, продолжим, — сказал лейтенант. — Вы согласны капитулировать?
— Какие у вас гарантии?
— Никаких. Вы либо капитулируете и остаетесь живы, но подчиняетесь новым законам и правилам, либо погибаете. Тем, кто выживет в случае штурма, я ничего гарантировать не могу и подавно.
— Послушай, Гофер, — мягко произнес Шибанов, беря лейтенанта за рукав и разворачивая к себе. — Убирайтесь отсюда, пока не поздно. Может быть, вы и возьмете Уотерхоул. Но делить награбленное будут далеко не все ваши бандиты. И ты в том числе, я об этом позабочусь лично.
— Не смейте меня трогать! Я парламентер! — взвизгнул лейтенант, вырывая рукав из пальцев Ростислава. Перед русским сразу предстал тот, прошлый Гофер: трясущийся очкарик в шортах и футболке с рекламой пончиков, переминающийся с ноги на ногу, словно из боязни обмочиться.
Вокруг засмеялись.
— Идите себе, сэр, — вежливо сказал Фил Гибсон, подталкивая парламентера к вновь приоткрывшимся воротам. — Идите. Скажите своим, может, они передумают и поедут по домам.
Однако по лицу Гофера-Смоллвуда было ясно, что он ничего никому не скажет.
— Секунду, Фил, — попросил Ростислав и остановил лейтенанта. — Что все же случилось? Мне в самом деле интересно.
— Что случилось? — повторил Смоллвуд. — Что случилось… Ваш приятель, тот, полицейский… Он показал мне, как нужно теперь жить. В заново сложившихся условиях.
— Он не был полицейским, — сказал Шибанов.
— То есть?
— Он был обычным преступником, который переоделся в форму копа. Неплохим человеком, да, но — преступником. А кем были вы? Риэлтором?
— Как вы угадали? — лейтенант сделал было еще шаг к воротам, но замер.
— Интуиция, — сказал Ростислав.
Гофер повернулся и вышел. Пошел к джипу, потом ускорился и побежал трусцой. Шибанов подумал, что лейтенант отчаянно удерживается, чтобы не оглянуться назад через плечо. С вышки кто-то презрительно заулюлюкал.
— Ты не ответил, Расти, — сказал бывший дальнобойщик. — Знал этого типа?
— Встречались. Тогда он был никем. Думаю, мы правильно поступаем, что не сдаемся армии, в которой такие лейтенанты, Рой.
— Тогда идем на стену, потому что вот-вот начнется самое интересное. Хочешь хлебнуть?
Кларк протянул Шибанову початую бутылку виски.
— Ты уже принял дневную норму, Рой, — с улыбкой сказал Ростислав. — А я не пью.
— Сегодня особенный день, Расти, — с такой же улыбкой сказал Кларк. — А в раю виски точно нет. Там только амброзия, а я не уверен, что мне она понравится. Наверное, чересчур сладко.
Ростислав взял бутылку и сделал большой глоток.
Противник выжидал. Во время своего визита в Уотерхоул лейтенант Смоллвуд имел возможность рассмотреть вблизи танк и вышки с турельными пулеметами. Что еще в запасе у защитников городка, они даже не представляли. Вероятно, сейчас шли активные переговоры с генералом Макриди по поводу того, начинать штурм или ждать подкрепления.
— А что, если они развернутся и уберутся восвояси? — с надеждой предположил Фил Гибсон. Он взобрался на мостик вместе с Минни и Джеем-Ти, который заметно хромал, но на невинный вопрос Ростислава «болит ли боевая рана?» так окрысился, что Шибанов от греха отошел подальше.
— Они никуда не уйдут, Фил. Что там с детьми?
— Сидят в автобусе. Если что, мы сломаем заднюю стену, они успеют уехать. Вряд ли эти негодяи нас собираются окружать, их не так уж много.
— Хорошо. Кажется, они начинают.
В самом деле, цепь машин противника начала двигаться. Перед этим из покрытого тентом грузовика вылезли пехотинцы, человек двадцать, и рассредоточились на местности, а еще несколько человек отцепили безоткатное орудие и принялись его устанавливать.
— Следите по флангам, пехота может попытаться проникнуть незаметно, — велел Кларк.
Видимо, рейдеры сообразили, что с танком что-то не так, иначе не наступали бы столь решительно. Правда, они не учли других сюрпризов, приготовленных защитниками Уотерхоула. И поняли это, когда один из джипов провалился в замаскированную яму. Машина рухнула вниз, вертикально вонзившись в дно. Вокруг засуетились, и тут же немного левее провалился «хамви».
На стенах радостно завопили, но наступающие тоже не были идиотами. Бросив безнадежно застрявшую технику, они пустили вперед солдат, прощупывающих дорогу, и благополучно миновали еще несколько ловушек. Бронетранспортер, который если и пострадал от выстрелов РПГ, то незначительно, въехал на холм и открыл огонь из автоматической пушки, пристреливаясь.
В этот момент в игру вступил капитан Ульрих, бывший владелец писчебумажного магазинчика. Танк повернул башню и выстрелил. Снаряд ударил в нескольких метрах от бронетранспортера.
— Мимо! — выдохнул Фил Гибсон, прижав к груди винтовку.
С вышек открыли огонь из пулеметов, заработала недавно установленная автоматическая пушка, несколько темнозеленых фигурок упало. Огонь перенесли на безоткатное орудие. Один из джипов остановился, потом сдал назад. Бронетранспортер продолжал палить, с грохотом обрушилась правая пулеметная вышка Уотерхоула. Кто-то дико закричал от боли, голос был женским. У Ростислава кольнуло сердце, но он знал, что и Атика, и Мидори — не на стене, они ждут штурма внизу.
И тут со второго выстрела Ульрих накрыл бронетранспортер. Боевая машина окуталась клубами дыма, а когда он рассеялся, стало видно, что бронетранспортер разъехался, словно жаба. Башня отсутствовала, а по склону катилось горящее колесо.
