Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

Вондар покачал головой.

— Может, хотя бы почувствовал его, о великий верховный библиарий? Ты ведь так часто потчуешь нас рассказами о своих тайных силах.

Ксир примиряющим жестом поднял руку. В отличие от Кор Фаэрона, он не стал насмехаться.

— И ваше могущество не оспаривается, магистр Квондар. Но как же он попал в ваше святилище и не привлек к себе внимания?

Вондар поморщился. Он ощущал стыд, но не мог в этом признаться.

— Давай же, колдун, это жизненно важный элемент головоломки, — произнес Кор Фаэрон.

— Господа, должен сознаться, что ничего не видел и не ощущал. Только дуновение воздуха при появлении клинка. Чувства и стражи подвели меня.

Кор Фаэрон хлопнул рукой по столу и расхохотался. Это был неприятный звук.

Лицо Квондара покраснело от злости.

— Могу ли я спросить, как же в таком случае получил свой дар великий лорд Кор Фаэрон?

— Отчего же, лорд Эреб лично вошел в дверь, вручил его мне, и мы вместе спланировали это маленькое забавное собрание. Я, как-никак, избранный примархом командующий нашей следующей кампании.

Было очевидно, что Первый капитан намеренно намекает, будто остальные оказались недостойны уважения Эреба. На лице Квор Вондара отразилась столь же очевидная ярость.

— Так для чего же они? — пробормотал Хол Велоф. — Несомненно, мой повелитель, что вы, как первый среди нас, должны это знать.

— Он не сказал мне, для чего предназначены эти атамы, — признался Кор Фаэрон, борясь с явным раздражением из-за этого. — Говорил только, кто из достойных братьев их получит. Кто я такой, чтобы не давать Темному Апостолу устраивать представление?

Ксир снова поднял руку.

— В таком случае давайте не будем браниться, а лучше сравним их. Возможно, в различиях есть некий смысл?

— Согласен, — отозвался Велоф, в голосе которого в равной мере слышались энтузиазм и настороженность.

Они разложили кинжалы остриями к центру. Все клинки были схожи — с рукоятями, обернутыми черной кожей или проволокой; покрытые золотистыми рунами и перевязанные лентами со священными текстами — но при этом заметно отличались. Одни кривее, другие прямее. Один раздвоенный. Другой с волнистым лезвием. Впрочем, все были изготовлены из напоминающего кремень металла, при взгляде на который болели глаза.

— Шесть кинжалов, — произнес Фелл. — Если это действительно орудия Хаоса, то их должно быть не менее восьми.

— Несомненно, седьмой будет у лорда Эреба, — сказал Хол Велоф.

— Все равно остается еще один, капитан, — заметил Рабор.

Квор Вондар нахмурился.

— Здесь уже присутствуют все члены Легиона, избранные руководить грядущей атакой, кроме самого Темного Апостола.

— Именно! — произнес Эреб, входя в зал. От внезапного звука его голоса Фелл и Ксир встали с кресел. — И вот тот благородный легионер, кому достанется восьмой.

Позади него шел другой воин: сержант Колос Ундил, командир телохранителей Эреба.

— Всего лишь сержант? — зло спросил Рабор. — Вы оказываете нам неуважение, лорд Эреб.

Хол Велоф насупился.

— Лорд Эреб, я — похоже, в отличие от моих братьев — всецело ценю честь вручения этих превосходных атамов. Однако, если ставить простого сержанта вровень с капитаном, это умаляет значимость дара…

Эреб занял кресло у стола.

— Когда подобное оружие получает праведный, пусть даже он просто сержант, могущество остальных ничуть не умаляется, как и честь обладания ими, — он указал на последнее свободное место, приглашая Ундила присесть. — Сержант с неторопливым изяществом занял свое кресло и бесстрашно посмотрел в глаза вышестоящим. — Ундил столь же праведен, как и любой из вас, — добавил Эреб, сопроводив слова уважительным кивком в сторону Кор Фаэрона.

Остальные оставались настороже. Ундил был известным воином. Он не уступал благочестием своему господину и был почти столь же коварен.

— Мне это не нравится, Темный Апостол, — наконец произнес Фелл.

— И мне, — поддержал Ксир. — В этом зале и без того хватает амбиций. Вы хотите, чтобы мы сошлись в открытом бою или поединках чести?

Ундил наклонил голову.

Эреб рассмеялся.

— Вы все и так достойны этой чести, господа, как и Ундил, — загадочно улыбнулся Первый капеллан. Бледно-розовый шрам поперек его горла повторял форму улыбки. — Ну а теперь, мой повелитель Кор Фаэрон, приступим? Думаю, настало время пересмотреть стратегию нападения на Калт.

Велоф сердито вскинул руки.

— Подождите, Темный Апостол. Нам всем известен план и наши роли в нем.

— Мне есть, что к нему добавить, — лукаво отозвался Эреб.

— Так добавляйте.

— Добавит, добавит, — произнес Кор Фаэрон. — Первому капеллану не свойственно устраивать такой спектакль без откровений в конце.

Затем он повернулся к Эребу, и его тон стал более жестким.

— Он заверил меня, что объяснится, и так оно и будет.

Когда Эреб вошел в лагерь кочевников, на лице Ашкуб появилась лишь едва заметная тень тревоги. К ее чести, она одна осталась на месте, когда племя попятилось от пришедшего из ночи гиганта.

Местные жители были жилистыми отвратительными существами — выродившимися отбросами человечества, которые больше походили на зверей, чем на людей. Эреб презирал их, пусть даже ранее они доказали свою ценность.

Пока он приближался, жрица разглядывала его.

— Ты быстро меня разыскал, — пробормотала она. Выражение широко посаженных темных глаз было невозможно понять, в них плясали огни костров.

Эреб остановился.

— Ты знала, что я выжил?

Заговорив, он ощутил, как чешется шрам на горле. Он долго ждал этого момента и собирался им насладиться.

Впрочем, ее ответ не принес ему никакого удовлетворения.

— Я предвидела твое возвращение и ждала тебя.

Эреб сдержал нарастающую злобу. Время мстить еще не пришло, но он не мог подавить желание продемонстрировать свое главенство. Он навис над жрицей в озаренном огнем мраке.

— Ты пыталась меня убить.

Она наклонила голову и поджала губы. В волосах пощелкивали костяные бусины. Сейчас она выглядела более варварски, чем когда Эреб встречал ее в прошлый раз — в недрах Дельфоса, где она перерезала ему горло.

— Но не убила, благородный воин, — сказала она. — Мне нужно было пролить твою кровь, чтобы заклинание сработало. Для тебя это должно было быть очевидным — последний акт веры.

Она шагнула к нему.

— Как хотел ты и твои повелители, война началась.

— Да.

Она пожала плечами.

— Тогда все в порядке. Как я и говорила. Твоя смерть была необходима.

— Это был… неприятный сюрприз. Ты намеревалась меня убить.

Она насторожилась, но из гордости скрыла свой страх.

— И теперь ты жаждешь мести? Я сделала то, о чем меня просили. Нужно быть аккуратнее, когда просишь милости высших сил, воин.

— Значит, в будущем я буду точнее подбирать слова, провидица, — ответил Эреб. Он скинул мешок с плеч и положил его в пыль у ее ног. — Я проделал долгий путь, чтобы найти тебя, и устал. Не могла бы ты дать мне отдохнуть? Быть может, воды?

— Стало быть, ты пришел не для того, чтобы убить меня?

Эреб скрестил руки.

— Если ты видишь будущее, то знаешь ответ.

Она загадочно улыбнулась, от чего некрасивое лицо стало еще более уродливым.

— Что ты знаешь о том, что я вижу, мой господин? Я скажу, что я вижу. Я вижу, что ты обрел силу. Ты славно потрудился. Но знай, рука судьбы, как бы ты ни возвысился, нечто всегда останется для тебя неведомым.

Эреб покаянно кивнул.

— Ты права, Ашкуб, и хотя мне неприятны эти слова, от этого они не станут менее правдивы. Потому-то я и пришел — чтобы учиться у тебя. В тот раз я был посрамлен твоим могуществом и признаю, что ты знаешь больше меня.

Темный Апостол опустился на колени и склонил голову.

— Позволь мне стать твоим учеником.

Он потянулся к свернутой мешковине, развязал веревку, с почтением развернул скрытый внутри черный бархат и поправил лежащее на земле содержимое.

В свете костра блестели восемь ножей — атамов, сделанных с исключительным и безжалостным мастерством.

Теперь она была поражена. К нему вернулось удовлетворение.

— Это… был… анафем? — прошептала она.

— Осколки, которые я собственноручно отколол от клинка в соответствии с древними ритуалами, — он широко раскинул руки, повернув их ладонями кверху. — Я вырастил их в крови Нерожденных и придал форму этих прекрасных орудий. Они все похожи, но среди них нет двух одинаковых.

Она подняла глаза с настороженным выражением на лице.

— Как ты этому научился?

— Ковать было легко, поскольку этого требовали боги. Уж ты-то, могучая Ашкуб, должна знать, что их воле невозможно противиться.