Песок вокруг был залит кровью, завален телами и в посветлевшее небо валил едкий дым от взорванных рюкзаков. Молния, ударившая в портал, разделила остатки зарядов, что ушли в землю. Оплавленный высокой температурой песок стал похож на растекшееся стекло.
Скорпион вздрогнул, когда на плечо легла рука отца. Богатырь приблизился к самому уху, понизив голос:
— Громовник одобрил вас с братом.
— Это я вызвал грозу, — возразил Сергей.
— Он показал тебе как. Сам староват, да и давно в другом лагере, но молодость помнит.
Скорпион склонился над одним из тел десантника, стараясь найти хоть какое-то отличие от людей.
— Кто они? Враги?
Родослав.
— Они из того мира, где несколько групп схожих с нами людей пытаются выжить. Это не последний десант, теперь будут пробовать нас на прочность в разных концах света. Но чаще захват будет тихим, без показательных боёв.
— Почему именно наш мир?
— В последнее время наши миры сближаются и санитарные кордоны слабеют. Иномирье всё ближе и ближе к нам. Человечество разобщено. Подкупая правительства высокими технологиями, теми же генераторами кодирования населения, они со временем, тихо-мирно заместят наших глав и поработят человечество. Система из Пятнадцати уже не действует. Только что на твоих глазах погиб Аватар.
— Как? Он мёртв?
— Ты увидел финал боя, основное действо происходило в "переходе".
— Ты даже ему не помог!
— Помогать надо там, где имеет смысл. Мёртвое не обратить в живое. Он исчерпал себя ещё до портала.
— Смута! Почему он даже не вышел из своего дворца? Где остальные Сильные?
— Смута готовит поход на Слабо. Он не будет тратить силы даже в случае Конца Света, настолько сильна его обида. А что касается остальных, прорыв был в семи местах. Рысь бился под Владивостоком, Ино и Тосика на Филиппинах, Золо в Мексике, Горэ в Абхазии, Бодро в Подмосковье, Слабо в Ливане, Нежить в Швеции.
— Выходит, если бы мы убили Нежить, Швеция была бы захвачена?
— Весь мир уже в какой-то степени захвачен: климатическое оружие, кодирование, плазменные разработки, разработки по изучению возможностей мозга… Много их подарков. Цивилизация Иноземья опережает нас на несколько веков. Только их техногенный путь развития не принял атомных разработок.
— Почему?
— Всё-таки хоть внешне они и похожи на нас, химический состав не полностью соответствует. Серебро для них примерно то же самое, что ртуть для человека. Вздумаешь организовывать самооборону человечества, понакупи людям пневматики с серебряными пулями. Достаточно пробить кожу, не прикоснуться, а именно пробить, чтобы серебро попало в кровь, а дальше цепная реакция убьёт иномирца. Или дротики покрой экстрактом серебра.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Ты ещё с ними столкнёшься. И мир не настолько однороден. Ведь ты сейчас всё свалишь на бездельников баланса и спросишь у меня…
— … где пропадают Живо и Здраво, — поражённо договорил Скорпион.
Родослав медленно повёл головой:
— Похоже, ноги твоего брата перестали дрожать. Завтра будьте готовы к телепорту. Да и коридоры после войнушек кристально чисты.
— А это нормально, что я метаю молнии, а Сёма в одиночку раскидывает сотню десантников, не прибегая к дополнительным резервам?
— Я же говорю, тебе ещё столько грабель предстоит, — обронил Родослав и улыбка слилась со светом открытого телепорта.
"К чему такое быстрое "прокачивание"? Неужели мир действительно на самой последней грани? Спящий мир, бессонные враги… Придётся объединять всех проснувшихся".
Тень узких улиц и какофония звуков, примесь десятков запахов и воздух, полный пыли, всё обрушилось после телепорта сразу. Рецепторы, на секунду сбившись, очнулись. Организм в бешенном темпе стал сканировать окружающий мир, посылая сигналы мозгу. Расширенный канал восприятия обоих постиндиго всё же освоился в новой части мира мгновенно. Транслейтор донёс до слуха первые расшифрованные слова новой речи. Звучал Хинди и местами английский. То ли туристы бегали по городу, то ли кто их местных приобщался к общемировым нормам.
Нулевое пространство без времени выкинуло на свет мгновенно. Без фантастических перегрузок и гораздо быстрее скорости света, что по теории относительности Эйнштейна было невозможным.
— Трещит по швам старый мир, Скорп. Скоро и Альберта с Евклидом опрокинут с их единственно правильными теориями, что относительными, что естественными единственно правильными.
— Прогресс, — буркнул Сергей, оглядываясь.
— Тормоза пусть движутся со скоростью света, нам надо быстрей, мгновенно, прямо сейчас. А Евклидова геометрия вообще перестаёт действовать, что в астрале, что в ментале, сакрале… Она действует только в этой четырёхмерности, если взять за четвертую меру виртуальные миры. А чего тут говорить про многомерные пространства?
— Тихо, похоже нас не туда выкинуло.
Ближние индусы не очень удивились вспышке портала. То ли йоги и горные отшельники разучили удивляться, то ли менталитет оставлял место сказке. По крайней мере фото- и видеокамеры на глаза не попадались… Только вся улица попадала ниц и идти пришлось, оглядываясь на прислонивших лбы к дороге.
— Что за вассалитет ещё? Мы не феодалы! Вы не крестьяне! А ну подъём! — Завопил Сёма на хинди.
Десятки шёпотов прокатились по улице.
— Бог разговаривает с нами…
— На нашем же языке!
— Хвала Вишну, Кришну и Шиве!
— А может один из них Будда?
— А кто их них кто?
— Все святы.
— А почему в арабских одеждах?
— Пути богов неисповедимы.
— Боги многолики!
Сёма с Сергеем ускорили шаг, спеша покинуть свидетелей "пришествия". Спасало то, что многие не спешили поднимать головы.
— Какая разница, куда мы убежим, Скорп? Слухи о вихрастых догонят в любой точке города.
— Ты же перешагнул двадцать первую ступень?
— Внешность человеческая? Да я на твоём уровне.
— А какой у меня уровень?
— Двадцать четвёртый.
— А я почему об этом не знаю?
— Спишь много.
— Так что после внешности?
— Материальное тело, дар души и таинство перволюдей. Как ты это можешь не знать, если врата открыты? Точнее можешь открыть, потому что есть ключ.
— У меня с вратами в последнее время путаница. Столько ключей…
— Скорп, ты меня поражаешь. Эти ключи, это не та связка брынчащего металла, которую можно потерять или вообще о ней забыть.
— Мне нельзя ошибаться. Зачем тебе новый Апокалипсис?
— А что был старый?
— Какой именно интересует?
— Ты начинаешь говорить как твой отец.
— Гены.
— А теперь ещё и как брат по матери!
— Это ещё почему?
— Увёл разговор от первоначального вопроса.
— А о чём я спрашивал?
— Скорп!
— Что?
— Давай уже с твоим ядом что-то делать.
— Каким ядом?
— ЖИВО!!!
Вспышка. Дворец. Просторное помещение с узкими окнами, почти не дающими света. В воздухе запах ладана и что-то дурманящее. Едва лёгкие вдохнули этот запах, голова потяжелела. Зал покрыт коврами, цветами и подушками. Молчаливые люди, застывшие как изваяния в позах лотоса у стен монотонно тянут гортанные звуки. Кажется, что они спят, а голос льётся из самих стен. На возвышении под золочёными статуями на мягких подушках восседает тощий старик с пепельно-белыми волосами по плечи. Глаза старика закрыты и, кажется, что он умер. Но едва заметно двигается обтянутая шёлковой повязкой грудь. Старик жив. Да и какой он старик, если кожа на лице не обвислая, а ширина плеч под стать богатырю в расцвете сил.
Первым не выдержал Сёма:
— Надымили тут! Лень форточку открыть? — Слова отразились от стен и поплыли под высокие своды, теряясь в высоте.
— Сядь, беспокойный, — донёсся гортанный глас старца. Он не открывал глаз, и в облаках дыма казалось, что даже рот остаётся безмятежным, спокойным, неподвижным. Но слова не были мороком и передавались не телепатически.
Скорпион и Леопард молча двинулись ближе к старику. Движения казались лёгкими и чужими. То словно плыли в воде, то вовсе переставали чувствовать конечности. Десять шагов до старца показались десятью минутами. Присев на подушки, подогнув ноги под себя, едва не отключились в божественной неге. Ощущение близости великого гуру пленило, аура спокойствия и безмятежности отгоняли мысли прочь.
— Мы…мы ищем Живу… — протянул Скорпион, где-то на кране сознания отмечая, что слова длинны как язык мирового змея.
— Всякий ищущий находит. Всякий стремящийся добивается. Всякий уставший обретает отдых.
Сёма качнул головой, стараясь стряхнуть наваждение. Вышло не очень. Резкий толчок только лишил последних сил к сопротивлению. Мысль разогнать ступени или нагнести ярости растворилась в дымке. Тело потяжелело и стало неподъёмным. Голова последний раз качнулась и свалилась на грудь. Веки опустились. Слишком много войн, слишком много боев с самим собой. Усталость, одна безмерная усталость во всём существе. Она как торжествующая королева, празднующая победу, полностью завладела сознанием.
