Или попытался выстрелить. Повелитель Ночи оказался гораздо быстрее любого человеческого рефлекса. Щелчок - и он стал размытым пятном, булава ударила Реннера по руке, выбив пистолет и отправив его высоко в воздух. Я услышала, с каким грохотом Астартес остановился в дальнем углу зала.
Кости руки переломались, и Реннер в агонии упал на колени. Он прижал конечность к груди, зажмурился и застонал от боли.
Повелитель Ночи облизал губы черным заостренным языком и фыркнул.
— Постарайся больше не делать идиотских поступков, — сказал он и крутанул сейнти - снова размытое пятно. Он ловко закинул оружие на правое плечо и опустил левую руку на бедро, растопырив пальцы. Первая позиция или «закрытая охрана», называемая так во всех трактатах о сейнти. Я никогда не могла делать подобное.
Повелитель Ночи медленно шагнул к нам. Я попыталась помочь Реннеру встать на ноги, не отрывая взгляда от угрожающего Астартес.
— Я тебя не знаю, — начал воин и сделал еще один шаг, но внезапно отпрянул, словно унюхал отвратительную вонь. Он подошел достаточно близко, и моя пустота оказала на него ощутимое воздействие.
— А, нет, знаю, — пробормотал он. — Негодяйка с черной душой. Девушка—пария, выгнавшая нас прошлой ночью.
И сейнти вновь пролетела подобно размытому пятну, острие оружия остановилось прямо у моего горла, словно он хотел ударить меня в подбородок. Седьмая позиция, осторожность и выжидание. Я даже не пошевелилась.
— Ты из Ордо? — спросил он этим хрупким стеклянным голосом. — Из Ордо, девочка?
— А даже если бы, то что? — ответила я. — Не думаю, что ваше братство слушает приказы Ордоса.
— Никоим образом, — лезвие, прижатое к шее, не дрогнуло. — Мне интересно. Интересно с кем ты ходишь, кому служишь и вообще, как оказалась в компании Зои Фарнессы.
И опять это имя. Он уже почти стало для меня забавным. Она их обманула и не оставила крючка, которым можно ее поймать.
— Вы так усердно ее преследуете.
— Она ценна, — он принюхался. — У нее есть информация, весьма ценные секреты об уязвимых местах Орфеонического Тирана. Так что говори свое имя.
— Я твое знаю, — смело ответила я.
— Неужели? — Повелитель Ночи все еще держал наконечник у горла, но левой рукой откинул назад длинные седые волосы, упавшие на лицо. Такие длинные пальцы, словно когти. В черных глазах воина сверкнуло любопытство сороки.
— Я знаю ваше общее имя. Имя, призвавшее вас из воздуха. Знаю и твое.
Шанс пятьдесят на пятьдесят. Я вспомнила, как Танкредо повторял слова в стазисном поле.
— Зефир.
Он разочарованно нахмурился.
— Или Ксарбия. Вообще-то Ксарбия.
Астартес усмехнулся и вернул оружие на плечо в шестнадцатую позицию — отдых.
— Садот Ксарбия, некогда Повелитель Полуночи, — ответил он с теплотой, присущей ледяной глыбе. — Теперь я из Коллегии, — он отвесил шуточный поклон, но оружие все—таки находилось в наносекунде от третьей позиции — атаки.
— Даже представить не могу, почему вы поддерживаете Железную Десятку.
— Думаю, что есть много вещей, которые ты не можешь представить, девочка—пария.
Я помогла Реннеру подняться. Я обняла его, дрожащего от боли, чтобы не дать вновь осесть на колени. Возможно, это и был наш шанс. Мне удалось выудить преимущество.
- Ты отпустишь нас в целости и сохранности, Садот Ксарбия.
Черные глаза расширились от удивления. Он задрожал от недоумения и тут же разразился смехом, больше походившим на скрежет сосулек по жести.
— Ты что, серьезно думала, что если у тебя есть имя, то ты имеешь надо мной власть? Власть приказывать мне? — весело спросил он. — Садот Ксарбия не настоящее мое имя. В нем силы нет. Садот Ксарбия — всего лишь имя, что мне дали, как только приняли в Коллегию, и дали посредством обряда.
Я постаралась не выказывать разочарования.
— И эта ваша прекрасная Коллегия может похвастаться только шестью воинами? Всего лишь шестеро жалких ребят?
— Когда—то нас было больше, — прошипел он. — Время, да и война с Тираном взяли свое. Нас осталось немного, но у нас древняя связь. Родившаяся из пепла Исствана.
— И все же... для противоположностей вы весьма необычно сочетаетесь.
— Противоположностей? — он усмехнулся. — Да мы едва можем выносить вонь друг друга! Но все равно мы кровные сыновья, ведь так? Братья—бастарды.
— Но и братья дерутся, — настаивала я. — Бывают и семейные разборки.
— Только не в том случае, когда у братьев есть единая цель, — начал он, — не в том случае, когда тизканское колдовство подчиняет волю тех, кто не желает или...
Он так и не закончил это предложение. Раздался резкий треск костей и Ксарбия отшатнулся в сторону, закувыркавшись по полу. Величественный космодесантник из Гвардии Ворона стоял сзади, опустив один из раздвоенных мечей. Он с презрением смотрел на Повелителя Ночи, сложив огромные вороньи крылья за спиной.
— Какой же ты болтун, Ксарбия, — послышался голос из шлема с черным клювом. — Рассказываешь проклятые секреты.
Ксарбия поднялся. Гнев сиял на лице подобно свету маяка. На левой щеке виднелась кровавая рана.
— Не тебе наказывать меня, Зефир, — сплюнул тот и превратился в размытое пятно. Сейнти, продолжение его самого, метнулась острым концом к Ворону, который в свою очередь отбил копье одним поворотом клинка. Быстрее, чем глаз способен был заметить, эти двое столкнулись.
— Шевели задницей, Лайтберн! — огрызнулась я и побежала вперед, ведя раненого Реннера вниз к открытому люку.
Оглянувшись, я увидела, как двое гостей прекратили ожесточенную драку, как только заметили, что мы сбежали. Он продолжили осыпать друг друга проклятьями, но уже преследуя нас. Я швырнула гранату, молясь, чтобы она смогла запечатать их обоих в стазисный пузырь и задержать хотя бы на минуту.
Граната отскочила и покатилась по полу навстречу воинам. Оба это увидели и отпрыгнули назад, раскрыв крылья, чтобы улететь подальше.
Граната взорвалась.
Граната, не стазис—бомба.
Взрыв заполнил центральную часть помещения расширяющимся огненным куполом, расколовшим палубу и отправившим ударную волну во всех направлениях. Ксарбию снесло неизвестно куда – я не увидела этого за стеной вырвавшегося пламени. Зефира отбросило в сторону, словно муху, которую прихлопнули в воздухе. Астартес ударился о штабель грузовых контейнеров, смял их и упал, после чего ящики свалились на него.
Хоть мы и находились дальше всех от эпицентра взрыва, но обжигающая волна затронула и нас тоже. Меня буквально вышвырнуло через открытый люк на платформу снаружи. Реннера отфутболило в дверной проем. Он неудачно приземлился на сломанную руку, и очередная вспышка боли пронзила его конечность.
Меня оглушило, но я поднялась.
— Вставай! Вставай! — заорала я и, пошатываясь, попыталась дотянуться до него. Реннер уже стоял на ногах, невзирая на сильную боль. Он поковылял вперед, чтобы догнать меня.
— Стой! — прокричала я в последнюю секунду. Мне удалось увидеть ведьмовские метки на проржавевшем люке. У меня-то был оберег, а у Реннера - нет.
Я отчаянно пыталась снять побрякушку, но та зацепилась за воротник пальто.
Реннер ждал, повторяя мое имя. Позади него, рядом с очагом ревущего пламени, все еще бушевавшего после взрыва гранаты, зашевелились упавшие контейнеры. Зефир выбрался из—под них, разбросав обломки в стороны. Наконец—то амулет поддался, и я бросила его в дверной проем. Мой друг попытался схватить его, задыхаясь от боли в сломанной руке, ощущая неловкость из—за травмы.
В десяти метрах позади Зефир прыгнул на бегу и широко распахнул крылья. Воин взлетел и направился прямо к нам, опускаясь ниже, чтобы атаковать.
— Реннер!
Здоровой рукой он схватил амулет и надел на шею, после чего бросился прямо в люк. Астартес пролетел всего в нескольких сантиметрах от его спины.
Но так и не смог попасть в люк.
Без оберега Зефира из Гвардии Ворона словно остановила в воздухе невидимая сеть. Он закричал в агонии, и его отбросило назад. Символы на задней панели тут же вспыхнули и погасли, а ужасающие вороньи крылья исчезли в мгновение ока. Он рухнул на пол, а мечи с расщепленными наконечниками со звоном разлетелись в стороны. Теперь Астартес лежал неподвижно.
