Верфь превратилась в развалины под открытым небом, штормовым черным небом, в которое поднимались клубы дыма от горящего здания и тут же уносились куда—то за порт. По обе стороны стояли краны и буровые вышки, ржавые кости старых машин, разлагающиеся остовы древних кораблей.
Я увидела полуразрушенное хранилище справа — казалось, это и был ближайший выход на крышу. Такой же как, она описывала. Внутри, среди беспорядка и медленного разложения, длившегося десятилетиями, мы обнаружили грузовые лифты. Большие продолговатые клетки со стальными прутьями и сеткой, сделанные для перемещения сыпучих грузов и стоящие внутри железных рам. Клетки внутри клеток, система тяжелых зубчатых колес располагалась под крышей, заслоняя весь потолок. Ни один из лифтов не выглядел пригодным для эксплуатации.
— Выход? — Застонал Реннер, не веря своим глазам.
— Один из них, — ответила я.
Если только она не солгала.
Бегая от лифта к лифту, я искала либо метку, либо номер. Номер оказался у каждого, но на печатных табличках Администратума, большинство из которых оказались либо изуродованными, либо неразборчивыми. Двух лифтов вообще не было, шахты просто вели в никуда. Оборванные кабели свисали, словно мертвые змеи — тревожный признак забвения.
И тут я увидела нужный нам лифт. Прямо посредине. На табличке Администратума на нем раньше был другой номер, но сейчас там красовалось нацарапанное «119». На каркасе и металлических воротах виднелись ведьмовские метки.
— Оберег! — крикнула я. Реннер, все еще прижимая сломанную руку к груди, бросил мне амулет. Схватив оберег, я тут же надела побрякушку и распахнула наружную створку, прутья раздвинулись под скрип оголенного метала. Я раздвинула и внутреннюю створку.
— Реннер! Давай сюда.
Но ему это не удалось. Садот Ксарбия влетел в грузовой отсек и бесшумно, словно бабочка, приземлился прямо между нами. Он не дал Реннеру никакого шанса пробраться ко мне.
Повелитель Ночи развернулся и посмотрел в мою сторону. Крылья затрепетали с шумом, похожим на звук взмахов крыльев мотылька. Красные костяные веера - казалось, словно кровь бьется в капиллярах изнутри. Теперь его лицо покрывали ожоги, а седые волосы были опалены.
— Вы же не собираетесь покинуть нас, не сказав «прощайте», — сказал он и сделал шаг в мою сторону. — Ты в меня бомбой запустила, не думаю, что мы расстанемся друзьями.
Ксарбия лишился сейнти, и теперь воин опустил длинные руки вниз - раздался звук, похожий на щелчки пружинных замков. Стальные когти, каждый из которых — кинжал, вылезли из латных перчаток, превратив пальцы в настоящие лапы.
У меня ничего не осталось. Пистолет все еще находился в кобуре, но в данном случае он не поможет, да и вряд ли я смогла бы сразиться с Астартес, имея при себе лишь меч. В карманах не осталось ничего, кроме протекшего флакончика с кровью и практически пустого мешочка из телячьей кожи.
Поэтому, как только Повелитель Ночи набросился на меня, я выхватила мешочек и попросту вывалила на него все содержимое. Три или четыре оставшихся стеклянных камешка тут же отскочили от лица и нагрудника. Двое из них разлетелись на осколки. Ксарбия отшатнулся назад так, словно я плеснула кислотой ему в лицо. Он булькнул и упал на одно колено. Псайконическое отрицание камней лишило Астартес магических атрибутов и причинило боль. Его опаловая броня больше не переливалась и не блестела на свету. Огромные красные крылья превратились в ничто. Он задыхался от собственной крови, текущей изо рта. В момент, когда я почувствовала этот тошнотворный животный запах, все очарование воина исчезло.
Лицо Реннера побледнело, я запрыгнула в лифт, и он поспешил за мной. Я вновь бросила ему амулет, он надел оберег и зашел внутрь. Ксарбия, стоящий на коленях, сплюнул, вновь подавился кровью и попытался подняться.
Я захлопнула внутренние створки - на внешние уже не хватало времени. Реннер попытался опустить рычаг для подачи энергии. Он слишком долго возился, и я, оттолкнув его в сторону, сделала все сама и тут же услышала гул и жужжание только что включившихся механизмов. После того, как я стукнула по нижней кнопке лифта, та загорелась желтым, а потом и зеленым.
Пауза. И тут лифт—клетка задрожал и начал покачиваться в узком проходе лифтовой шахты. Механизм накренился, шестеренки завертелись, и мы начали снижаться. Стремительный прыжок, от которого сердце в пятки ушло. Я тут же успокоилась, и в последний раз посмотрела на искалеченного сгорбившегося Ксарбию, изрыгающего кровь в позе эмбриона прежде, чем поднимающаяся вверх палуба скрыла воина из виду.
Лифт с грохотом несся по шахте вниз, словно мы спускались прямиком в преисподнюю. Вокруг было темно, и только древний механизм создавал тревожный шум. Каждый этаж мелькал в холодном сумеречном свете. Реннер прислонился к одной из стенок кабины, поскольку едва мог стоять. Он придерживал сломанную руку запястьем другой руки, чтобы защитить изувеченную конечность от любого удара — ее разломали самым ужасным образом. Посмотрев на него, я захотела, как-то его подбодрить.
Послышался звук сильного металлического удара, и весь лифт затрясло. Ксарбия приземлился на крышку кабины. Он смотрел на нас через клетку, раздирая металлические прутья и сетку.
— Достойное прощание, — прошипел воин, и в его черных-пречерных глазах играла жажда убийства. Он начал раздирать и срывать сетку, чтобы добраться до нас.
Я достала «Тронсвасс» и выпустила в Астартес весь магазин. Стрельба внутри шахты просто оглушала. Отработанные латунные гильзы, горячие, словно угли, разбрызгивались в стороны и отскакивали от прутьев и пола. На верхней части клетки остались некоторые пули, застрявшиие в крыше лифта. Другим же все—таки удалось достигнуть цели: они оцарапали и пробили броню. Воин взвизгнул и вздрогнул, но теперь я не могла ударить его в лицо. Хихикая, он отчаянно продолжил царапать и пилить верхнюю часть несущегося вниз лифта.
Я продолжала удерживать позицию. Вынула пустой магазин из Кал-40 и быстро вставила запасной, после чего продолжила стрельбу, держа оружие обеими руками, целясь вверх. Я стреляла одиночными выстрелами, перенося вес с ноги на ногу, чтобы найти положение, в котором я смогу попасть прямо в голову Повелителя Ночи. Он пригибался и извивался, проклиная меня все больше с каждым выстрелом, когда патроны пролетали мимо него или расплющивались о броню. Когтистые лапы схватились за крышку клетки, пытаясь отодрать ее.
Я отодвинулась, но не сводила с Астартес глаз, и нашла позицию, при которой смогу попасть прямо в бровь. Когтистым кулаком он пробил крышку клетки и выхватил пистолет, как только я выстрелила, сбив точность прицела. «Тронсвасс» смялся, словно фольга, в кулаке.
Конечно же, я отпустила оружие. Но, тем не менее, держала правую руку поднятой, намереваясь призвать мерцающий меч. Он мгновенно проявился и вонзился в искореженный потолок, заколдованная форма взяла верх над материей. Ксарбия взвизгнул. Лезвие мерцало прямо в его вытянутой руке, а конец вышел из правого наплечника, оставив порез на его щеке и ухе. Теперь у воина остался кровавый шрам, в пару тому, что оставил ему Зефир.
Он извергал яростные ругательства, я бы сказала, даже мрачно непристойные. Ворон пожурил его за разбалтывание секретов, но теперь он делился всеми тайнами, каждой мелкой, кровавой и ужасающей деталью того, как он планировал наказать меня, а затем избавиться от тела. Он вцепился когтями в меня, почти вся правая рука воина находилась в кабине лифта. Я попыталась высвободить меч, но он крепко застрял в непробиваемом керамите наплечника. Моя рука сильно сжимала оружие. Пока он дергался и боролся, я поняла, что на мгновение оторвалась от пола и вишу на рукоятке.
Он вновь замахнулся когтями. Я моргнула, меч исчез, и я тут же упала вниз, оказавшись вне пределов досягаемости Астартес.
Я закричала имя Реннера. При нем все еще был тяжелый штурмовой автомат «Мастофф» — оружие с прилично большим количеством патронов и достаточной проникающей способностью, в отличие от моего пистолета.
