Мы сбежали из Дома-Колонны благодаря «Грузовозу-8», припаркованному на боковой улице на приличном расстоянии от старого порта — это то же транспортное средство, что мы использовали для выполнения миссии. Нам пришлось забрать оттуда все, что мы смогли унести — одежду, аптечку, парочку единиц стрелкового оружия, затем мы просто оставили машину на пустыре за Сторакс-Плейс. Мы постарались запутать следы, на случай если кто–то следил за нами.
Комус заверил, что никого не было. Он оставался с нами некоторое время, тащился по улицам, облаченный, по моему настоянию, в грязный брезент, который нам удалось найти в Доме-Колонне. Ангел покинул нас, как только мы добрались до транспортного средства. Я все же попросила его держаться рядом, и он кивнул. Улицы Королевы Мэб — не место для такого существа, но он мог наблюдать за нами, укрывшись в пейзажах крыш наверху и оставаясь незамеченным.
Я приняла решение начать с имеющихся у меня зацепок.
— Виолетта, дорогая моя, — сказала мэм Матичек, поднимаясь с места, как только мы вошли в читальный зал. Как всегда, на ней красовалось черное креповое платье и кружевные перчатки, поверх него — фиолетовая мантия и развязанный белый преподавательский галстук.
Она приняла нас в довольно–таки приятной комнате, уютной и со всеми удобствами, уставленной книгами и рукописями, стоявшими или лежавшими на полках, от пола и до потолка. Несколько кожаных клубных кресел со столиками стояли поодаль, а огонь в камине обогревал все помещение. Она зажгла настольные лампы и закрыла ставни, защищаясь от надвигающейся ночи. Запах палочек лхо витал в воздухе. В зале царила та же затхлая, академическая атмосфера, что и во всех остальных помещениях Гекула — самого старого и самого уважаемого учебного заведения города.
— Прошу прощения, мэм, — ответила я, пожимая протянутую мне руку, — за то, что вчера не смогла договориться о нашей встрече.
— И неудивительно, — сардонически ответила она. — Что у вас за дело было в старом порту? Весь город разносит сплетни. Король зашевелился.
— Что, простите?
— Моя дорогая, это старый боевой гимн? Как только беда обрушится на Ангелус, король Офрей шевелится и поднимается из глубин святилища… Ла-дум-ди-да-ди-дум.
— Ах, это.
— Патриотические легенды наполняют нас уверенностью, — ответила она. Ну, меня не наполняют. Но простой народ упивается этим. Сегодня я слышала, как гимн пели около трех раз. Орфей восстанет из вечного покоя и придет, чтобы спасти нас от приближающейся войны, с кем бы ни сражались сейчас. Честно говоря, не думаю, что кто–нибудь вообще помнит, каким был враг в прошлый раз. В любом случае, заброшенное здание сгорело дотла, таинственные взрывы раздавались вокруг, и все решили, что это война, и, что Орфей придет, чтобы нас спасти, как и всегда. Полагаю, это должно остановить беспорядки на улицах. Сегодня ты как–то по-другому выглядишь.
Мэм Матичек опустила руки мне на плечи и оглядела с головы до пят. Казалось, она не столько осуждала, сколько удивлялась. Я определенно не была похожа на Виолетту Флайд, которую женщина видела лишь дважды до этого.
— Мне нравятся твои короткие волосы, — подметила она. — Пальто и напульсник мужские, снять бы тебе их. Я больше ничего не понимаю в современной моде. Последние тридцать лет я ношу платье одного и того же покроя. А волосы когда–то давно были каштановыми. Слишком мокро, чтобы надеть платье, не так ли?
— Я решила…
— Что у вас с рукой, молодой человек? — спросила она, перебив меня и направляясь к Реннеру, ждавшему меня у двери.
— Ой, да пустяк, ссора, мэм, — пробормотал Реннер.
Мэм Матичек пристально посмотрела на меня.
— Ты под прикрытием, Виолетта? — спросила она. — У тебя что, какие–то неприятности?
— Я не смогла прийти на встречу вчера, — последовал мой мягкий ответ, — но вы были достаточно любезны и дали мне визитку, а также достаточно вежливы, чтобы ответить на сообщение и перенести нашу встречу.
— Просто я беспокоюсь о Фредди, — произнесла она. — Странные дни, да и вчерашние события его встревожили.
— Вы знаете, что произошло в «Поясе» той ночью?
— О, да я слышала, какая–то драка в общественном баре, — ответила она, зажигая палочку лхо в серебряном мундштуке. — Я от этого всего подальше держусь. Хотя слышала, что виновник этого Тимурлин. Вне всяких сомнений, опять напился. Он такой буян. Неудивительно, что с тех пор мы его не видели. А ты была там той ночью?
— Мои телохранители меня вывели, — ответила я. — Драки на публике — неподходящее событие для респектабельной замужней леди. Итак, что там с Фредди? Он тут?
Она кивнула.
— Я убедила его приехать. Ну, мы с Анвенсом это сделали. Идем.
Она отодвинула панельную дверь и провела нас в соседнюю комнату. Помещение освещали камин и лампы, хотя лампы покрывали войлочные ткани, поэтому от них исходило мало света. В комнате стоял длинный полированный стол, несколько стульев и стопки книг. В дальнем углу было расположено огромное эркерное окно с прекрасным старинным астрономическим прицелом, установленным на ступеньке эркера. Ставни оставались открытыми, и пространство за окном окутали сумерки.
Анвенс поднялся со своего места за столом, как только я вошла, и тут же неуклюже поклонился мне, не без ненужной в данном случае формальности. Фредди Дэнс даже не поднялся, вид у него был довольно помятый, он сидел за столом и листал страницы астрального справочника, который я никак не могла расшифровать. Рядом с ним стоял стакан амасека.
— И как он себя чувствует? — спросила я.
— Весьма взволнован, мэм, — ответил Анвенс.
— Как и всегда, — ответила мэм Матичек. — Мы очень беспокоимся за его ментальное здоровье.
— Посмотрю, что можно сделать, — произнесла я, направилась к столу и села рядом с Фредди Дэнсом.
Казалось, что он даже не обратил на меня внимание. Мэм Матичек, Анвенс и Реннер наблюдали за всем с порога.
— Сэр? — тихо произнесла я, наклоняясь к нему поближе. — Это Виолетта. Вы меня помните?
Дэнс тут же склонил голову набок, повернувшись ко мне ушами, но не глазами.
— Мамзель Флайд, — ответил он тоненьким голоском. — Это шарада. Настоящая головоломка.
— Мне жаль, что мой случайный вопрос вызвал у вас замешательство, сэр.
— Нет, — произнес он. — Нет. Нет, мамзель. Головоломки приветствуются. Отвлекающий маневр. Меня уже давно ничто не отвлекает. Даже ничто хорошее не способно отвлечь. Ваша тетя умерла. В сто восемнадцать лет.
— Так и есть, сэр.
— Сто восемнадцать, — повторил он, снова склонив голову и перелистывая страницы книги. — Это не тот номер, о котором идет речь. Сто восемнадцать — точное количество трактатов, написанных при жизни святым Корустином по всем вопросам философии, естественным и чудесным…
— Я слышала, что мой вопрос поставил Вас в тупик и стал Вашей навязчивой идей, сэр. Ваши друзья беспокоятся за вас. Вы не кушаете…
Он поднял руку.
— Знания — пища. Знания кормят нас. Прекрасный праздник фактов и цифр. Я поддерживаю вас, мамзель Флайд. Я рад, что вы пришли. Но я сбит с толку. Нет, вовсе нет. Я все записал.
Он положил руки на открытые страницы звездного атласа и погладил их кончиками пальцев. — Все в моей записной книжке. Видите? — спросил он. Я прикусила губу.
— Вы создали шифр для меня, сэр? Ключ?
— Вы — ключ.
— Разве?
Он откинулся на спинку стула, уставившись вверх слепыми глазами, улыбаясь и вертя головой со стороны в сторону.
— Я только начал, как вы можете заметить из моей записной книжки. Но я не могу создать полный ключ без дополнительной информации и без контекста, понимаете? Только вы можете их предоставить.
— Понимаю, — ответила я, — думаю, что возможно, я смогу вам помочь. Но прежде чем я это сделаю, расскажите мне, что вы поняли к этому моменту. Боюсь, что мне придется быть более конкретной, чтобы не отставать от ваших вычислений. Я не математический гений.
Мне пришлось быть осторожной. Фредди Денс мог быть или сумасшедшим гением, или просто сумасшедшим, и мне не хотелось делиться с ним книгой, пока не пойму больше. Кроме того, у меня не было желания раскрывать очевидно тайные договоренности между ним и Анвенсом при свидетелях.
