Тот кивнул с облегчением, сняв с себя ответственность за принятие решения, и спешно присоединился к остальным эльфам у ворот.
— Я должен пойти помочь ему, — проговорил Веннар. — На борту мои дварфы.
Елена кивнула, давая свое разрешение. Когда он отошел, она прильнула к королеве и Маме Фреде.
— Чем я могу помочь?
Знахарка тронула пальцем горло Тратал.
— Биение сердца слабое. Она умирает.
Елена приподняла руку в красных прожилках.
— Что, если я дам ей часть своей магии?
Эррил приблизился, чтобы выразить свой протест, но взгляд Елены удержал его. Хотя он и считался ее мужем по эльфийским законам, она дала понять: вопрос не обсуждается. Эррил прикусил губу. Елена и раньше делилась своей магией с другими, чтобы поддержать их силы: один раз со старым дядей Болом, у которого отказало сердце; второй раз с самим Эррилом, отравленным кинжалом гоблина. Но в этом всегда содержался риск для самой Елены.
Мама Фреда погладила Елену по руке.
— Не думаю, что твоя магия может здесь помочь, дитя. Умирает не ее тело, а дух. Не болезнь подтачивает ее силы, она угасает по доброй воле.
— Но если я укреплю ее тело?
Мама Фреда пожала плечами.
— Я не ведьма. Не могу сказать.
Эррил тяжело вздохнул и заговорил:
— Если королева обречена, то почему бы не попытаться?
Елена удивленно взглянула на него. Он же направил взгляд на Маму Фреду. Хотя Эррил и не хотел, чтобы Елены рисковала собой ради предавшей их королевы, он все еще являлся ее вассалом. Он должен был дать хоть какой-то совет, предложить все, что мог.
Старая знахарка вновь пожала плечами.
— Как я уже сказала, я не ведьма.
Эррил потянулся к поясу и вынул кинжал с рукоятью в виде розы.
— Клинок ведьмы!
Эррил протянул кинжал Елене.
— Королева вернула все наши вещи с «Охотника за солнцем». — Он кивнул на сложенные ящики.
Елена передала ему Кровавый Дневник в обмен на кинжал, но Эррил не сразу отдал его. Он твердо взглянул в глаза Елены.
— Будь осторожна, — произнес он на одном дыхании.
Елена решительно кивнула, после чего он уступил клинок. Она присела на колени возле трона и взяла руку королевы Тратал, сделав порез на пальце концом кинжала. На коже выступила капля крови. Елена беспокойно взглянула на Эррила.
Тот тронул ее за плечо, стремясь передать ведьме собственные силы.
Глубоко вздохнув, Елена кольнула один из своих красноватых пальцев. По темно-малиновому пятну было трудно заключить, выкачивалась энергия или нет, но Елена медленно напрягалась — не от боли, а от освобождающейся из оков магии. Ее веки опустились, губы слегка приоткрылись. Из горла вырывался воздух.
Она наклонилась еще ниже к королеве, но, прежде чем успела смешать их кровь, по залу пронесся грохот. Пол задрожал. Елене пришлось ухватиться за трон, чтобы не упасть.
За троном Эррил увидел причину происходящего. Большой корабль бортом врезался в край Штормовых ворот. Эльфы суетились у проема, кидая канаты, отдавая приказания. От разрушенного судна несло дымом и паром, там же у кормы Эррил заметил грузное тело Толчука.
Принц Тайфон крикнул, волоча канат, пока ветры бушевали у покачивающегося судна:
— Скиф причалил! Мы должны загрузить ваше снаряжение!
Эррил видел, как Веннар бежал к ящикам. Дварф не мог в одиночку перетаскать всю груду. Эррил направился к нему, но притормозил, колеблясь.
— Иди! — проговорила Елена. — Грузите все на борт. Я попробую что-нибудь сделать здесь, потом мы отправимся.
— У нас немного времени.
— Тогда не спорь. Иди!
Эррил мгновение сомневался, вперив взгляд в Елену. Она прямо встретила его взгляд. Ее холодная твердость тут же спала при виде его испуга.
— Иди, — проговорила она мягко, но решительно. — Со мной все будет хорошо.
Эррил повернулся. Он выиграл ее руку, но Елена навсегда останется собой — и, по правде говоря, он не хотел ничего другого.
Засунув Кровавый Дневник под рубаху, он побежал к остальным, суетящимся у судна.
* * *
Оставшись с королевой Тратал и Мамой Фредой, Елена вернулась к своим обязанностям. Она приподняла руку королевы и приблизила окровавленные пальцы. Свежие порезы от кинжала все еще кровоточили.
Мама Фреда нависала над ее плечом.
— Осторожнее, детка.
Елена едва могла уловить слова знахарки, целиком поглощенная песней своей собственной магии. Развивая мастерство. Елена научилась разбираться в потоках своей силы, но, передавая часть ее другому, необходимо было поддерживать усиленный контроль. Слишком много энергии — и королева Тратал могла обратиться в дымящийся пепел.
Затаив дыхание, Елена опустила свой палец к пальцу королевы.
В тот же миг ее разум унесли потоки, вливающиеся в безвольное тело королевы по кровавому каналу связи. Елена проделывала такое раньше, — с дядей Болом, Флинтом, Эррилом, — но это не приготовило ее к тому, что открылось внутри королевы Тратал.
Разум Елены атаковали штормовые ветры, угрожая вырвать ее из собственного тела. Елена старалась удержаться, выкачивая больше своей энергии, чтобы не потеряться в водоворотах. Вокруг клубились темные облака; сверкали серебристые молнии. В этот момент Елена поняла, что находилась не внутри Тратал, — во всяком случае, не в ее теле из плоти и крови.
Вместо этого она оказалась в шторме под городом. Королева и шторм стали единым целым, теперь к ним присоединилась Елена.
Она окутала себя магией, будто покрывалом, пытаясь удержаться на месте. Долго так стоять она не могла. Было трудно различить призрачную связь с собственным телом, оставшимся в тронном зале. В клубящихся ветрах едва виднелась слабая нить.
Паря в шторме, она чувствовала еще более слабые нити, связанные вокруг нее в бесконечные сети, тянущиеся во всех направлениях. Она ощутила взаимодействие. Она знала, что именно находилось здесь, в центре шторма. Это была жизнь — всякое живое существо, затянутое бесконечной паутиной энергии и мощи. Елене страстно захотелось последовать ей. Та взывала к ней бесчисленным количеством голосок. Но даже у Елены не было такой силы. Она бы потерялась в бесконечных лабиринтах, словно пылинка, попавшая в пучины жизни.
Вместо этого ведьма сосредоточилась на ближайшей к ней нити, связывающей шторм с телом королевы.
Сделав это, она почувствовала устремленный на нее взгляд, такой знакомый, объятый ледяным холодом. Королева Тратал. Должно быть, та заметила присутствие Елены. Слова складывались из завываний ветров, окружающих ее.
— Уходи, дитя. Это моя битва.
