огня и магии они начнут сыпаться. А терять ресурсы я не люблю.
Но была и другая причина, куда более прагматичная — металл. Каждый орк, выходящий из портала, тащил на себе килограммы железа. Топоры, мечи, кирасы, шлемы — всё это было не просто металлоломом, а сплавом, насыщенным магией из другого мира — ценным материалом, которого здесь, на Земле, просто не существовало.
Чем больше орков придёт, тем больше металла они принесут. А это могло сыграть мне на руку, это действительно необходимо для нормального производства.
Я ведь не знал, что там, по ту сторону. Может, это одно племя решило переселиться. А может, это авангард полноценного вторжения целой планеты. И если завтра из портала попрут не тысячи, а миллионы, что мне тогда делать? Как защищать своё, как отбиваться?
Мне нужны ресурсы, чтобы построить армию. И орки, сами того не ведая, работали моими поставщиками, самостоятельно доставляя мне ценнейшее сырьё прямо к порогу. Главное — успеть переработать.
— Сириус, — обратился я к дрону. — Что у нас по «Памятнику»?
«Памятник» — так мы между собой называли мой Куб Власти, замаскированный под арт-объект в центре города, который должен был послужить будущим заводом, штабом и крепостью в одном лице. Он стоял там, в переулке, всё ещё «голодный», требующий ресурсов для роста.
— Кстати, Повелитель, я как раз хотел вам доложить, — отозвался Сириус. — Момент идеальный.
— В смысле?
— Рядом с «Памятником», в примыкающих жилых зданиях, выставлено на продажу четыре квартиры.
Я заинтересованно поднял бровь.
— Из-за ситуации в городе, — пояснил дрон, — паника делает своё дело. Люди бегут, скидывают недвижимость за бесценок, лишь бы получить наличку и уехать подальше от границы. Четыре собственника готовы продать свои метры прямо сейчас, за, можно сказать, смешные деньги.
Это было очень кстати. Для меня скупить землю и помещения вокруг Куба было критически необходимо. Ему нужно расти, расширяться и поглощать пространство. Если я выкуплю квартиры, Куб сможет незаметно прорасти внутрь зданий, занимая новые объёмы, оставаясь при этом невидимым с улицы.
— Покупай, — тут же скомандовал я. — Как только поступают финансы — сразу оформляй сделки. И не торгуйся особо, время дороже. Со временем мы должны выкупить там вообще всё.
— Принято, Повелитель.
Финансы, кстати, поступали исправно. Я открыл приложение «Филина» на телефоне. Счётчик новых подписок крутился, как бешеный. Люди, напуганные войной, слухами и бездействием властей, массово несли мне свои деньги. В поисках спасения, они покупали охрану, медицину, эвакуацию…
И этот момент меня немного напрягал. Я смотрел на растущие цифры на счёте и чувствовал странный привкус… будто наживался на чужом горе.
Нет, я не был сопливым пацаном, который впадает в депрессию из-за моральных терзаний. В конце концов, я тот самый Феликс Бездушный, который уничтожал миры и спасал цивилизации. Но у меня были свои принципы, по которым я мог без зазрения совести назвать себя честным дельцом. Вот и сейчас я не торговал страхом, а продавал полезные услуги. Хоть и получалось, что мой бизнес растёт на крови и панике.
«С другой стороны, — одёрнул я сам себя, — я ведь реально их защищаю, исправно предоставляя им то, за что они платят. Если бы не „Филин“, жертв было бы в разы больше».
Я всегда вёл свои сделки максимально честно. По крайней мере, с теми, кто оставался честен со мной.
В общем, ситуаций в городе было много, и все они требовали внимания. Нужно было решать их постепенно, шаг за шагом.
И ещё одно наблюдение не давало мне покоя… Губернатор Барышников молчал. Его гвардия всё еще находилась во Владивостоке и носа оттуда не высовывала. А местная полиция разбежалась по норам. Город фактически остался сам по себе.
— Либо у него не хватает сил, чтобы навести порядок, — рассуждал я, глядя на карту города. — Либо…
Либо он просто ждёт, когда мы тут перегрызём друг друга, когда орки сожгут половину города, и когда у меня закончатся ресурсы.
Почему-то мне казалось, что второе. Он сдал город, чтобы потом прийти на руины спасителем. Ну что ж, Ваше Высокопревосходительство, это мы ещё посмотрим, кто кого.
Приграничная зона Российской Империи
Укреплённый лагерь клана Железного Черепа
Вождь Архык довольно оглядел результаты трудов своего клана.
За прошедшие сутки лес изменился до неузнаваемости. Вековые сосны легли в основание мощного частокола, земляные валы выросли вокруг лагеря, а шаманы укрыли периметр маскировочным пологом, искажающим взгляд с воздуха. В этом они действительно преуспели — лагерь стал неприступной, скрытой крепостью, готовой к долгой осаде.
Но настроение его воинов Архыку не нравилось. Они жались к кострам, испуганно поглядывали в небо и вздрагивали от каждого шороха веток. Слухи о невидимой смерти, о железных птицах, что клюют молниями и уносят оружие, расползлись по лагерю ядовитым туманом.
По повериям орков, страх — это ржавчина, разъедающая сталь клинка. И чтобы «счистить» эту ржавчину как можно быстрее, Архык вышел в центр круга, где собрались сотники и десятники.
— Я чувствую вонь! — прорычал он, раздувая ноздри. — Но это не запах врага. Это запах от ваших мокрых штанов!
Орки угрюмо молчали, переминаясь с ноги на ногу.
— Вы называете себя воинами Железного Черепа? Вы прошли через Бездну между мирами! Вы рубили головы в десятках битв! А теперь вы дрожите перед жужжащими мухами⁈
Он сделал шаг вперёд и пнул валявшуюся у его ног сбитую железную птицу — мёртвую, покорёженную, с оторванным крылом, уже совсем не страшную.
— Смотрите! — Архык поднял тяжёлый сапог и опустил на останки аппарата, с хрустом расплющивая металл в лепёшку. — Вот ваш враг! Он ломается! Он гнётся! Он сдыхает так же, как и всё живое! Мы сбили двоих. И собьём ещё тысячи!
Он наклонился, подхватил сплющенный кусок пластика и металла и швырнул его в ближайшего сотника. Тот инстинктивно поймал обломок.
— Посмотри на цвет, Грым! — рявкнул вождь. — Какого он цвета?
— С-серого… вождь.
— Серого! — Архык расхохотался. — Цвета грязи под ногами! Серый — это цвет трусости! Вы же знаете, какого цвета становится кожа людишек, когда они гадят под себя от страха? Серого! Их оружие — такое же трусливое, как и они сами. Оно прячется, не имеет чести.
Орки начали поднимать головы. Слова вождя доходили до их сознания.
— А теперь посмотрите на себя! — Архык ударил кулаком в свою зелёную грудь. — Вы —
