О, Лия с Жаном проснулись! Добро пожаловать на поэтическое выступление. Сегодня у нас творческий вечер рыжеволосой кастратки…
Как оказалось, говорить стихами, кроме меня, не умел никто. Удивленная Луна жутко обиделась, кастратка, завлекая меня, честила ее вдоль и поперек. А насколько талантливо и красиво… Ни одного явного оскорбления, ни слова хамства, все возвышенно, грустно и философично, как сонеты Шекспира. И ведь пробивает…
– В бою, в пыли, в крови, Где кружево клинков Слепящей стали собирало жатву, Она могла лишь на короткий миг Тобой увлечься. Но любовь ли это? Наверно, да. Миг на войне Есть жизнь. Но наступили Иные времена, эпоха перемирия Настала… Вот и она, убрав Оружие и поглядев вокруг, Увидела, что ты – не пуп Вселенной! Есть лучше: и моложе, и добрей, Богаче, краше и знатней по крови. Кто разведен, кто вдов, а кто И просто холост. Ты? Что мог отдать ей ты? Подумай, рыцарь… О, не вини невинное созданье… Она все так же верила в любовь, Но оказалась жизнь невероятно Длинна и манит за собой… Прости ее, пускай она уходит…
– Милорд, – ошарашенно повернулся Бульдозер, – Луна нас бросает?
– Не вас. Меня. Она не хочет больше ждать и не верит в возможность нашего счастья. Мне больно, Жан…
Трусливый рыцарь прижал меня к плечу. У него не было слов. Я знаю, что, если бы меня обидели, избили, напали, – он бился бы за меня с любым врагом до конца. Он не задумываясь отдал бы свою жизнь, лишь бы я был счастлив, но…
– Луна, милорд, любит вас…
– Я знаю.
Кастратка взглянула на него томным от страсти взглядом, решив, пока я в апатии, воспользоваться более рослым мужчиной.
– Мой рыцарь, гордый и Красивый, исполни просьбу Той несчастной, в беду попавшей Безвозвратно, невинной жертвы Колдовства. Убеждена, твоя Супруга пойдет с улыбкой Нам навстречу, тебе позволив Поцелуем разрушить силу Черной Тьмы!
– Чего это я ему позволю?! – опомнилась Лия. – На что она тут намекает, Жан?
– Но… я… и… ни в одном глазу… дорогая!
– Ты с ней знаком? Давно? Вы встречаетесь? Переписываетесь? До меня или за моей спиной? А лорд Скиминок об этом знает? И молчит?! А?!
– Не упрекай возвышенного мужа. Он создан для иной, высокой Цели, а ты, мой рыцарь, посмотри сюда. Оставь на время друга. Верный слову, ты вновь к нему Вернешься чуть поздней… Поверь мне И спаси меня вначале… Дай мне ладонь, услышь Биенье сердца, рвущегося К свету, свободе и…
– Святая Женуария! Да ведь она совсем голая… Жан! Похабник! Куда руку протянул?! Где тут моя сковородка?
Дело грозило осложниться двумя глобальными ссорами вместо одной. Но в тот миг, когда кастратка, пользуясь тем, что Лия полезла в сумку, быстренько возлегла у ног остолбеневшего Жана, из темноты раздался свист, и двузубые вилы пригвоздили поэтическое исчадие ада к земле!
– Я получил вашу записку, господин полковник, – отсалютовал бакенбардистый поручик. – Эти кастратки совсем обнаглели. Забудьте, что они женщины, бейте сразу, иначе любого уболтают! Со мной мобильный отряд. Тринадцать боевых чертей вновь готовы драться под знаменами тринадцатого ландграфа. Приказывайте, милорд!
Глава 3. Ночь горбатого козла
…его травили, как дикого зверя.
Его друзья томились в тисках жестокого века.
Рукоять Меча Без Имени не остывала ни на мгновенье.
А Тающий Город, появившийся в небесах, обрушил гром и молнии на голову тринадцатого ландграфа…
Хроники Локхайма
– Каковы планы военной кампании?
– Все просто, поручик. Мы должны выдвинуться к так называемой Лысой горе, попасть на проводимый там Шабаш, найти принцессу Ольгу, выкрасть ее, а потом ухитриться сбежать.
– Вы хотите сказать, что мы должны испортить Великий Шабаш на Лысой горе в ночь Горбатого Козла?! – едва не взвыл Брумель, косясь на меня вытаращенными глазами. По-моему, у него даже пятачок побледнел. – Это невозможно! Даже Люцифер является лишь управляющим на этом празднике нечистой силы. Поймите нас – ни один черт не сможет пойти против Шабаша. Не то чтобы не захочет, а именно не сможет! Мы ведь тоже нечисть, у
