составного существа – Кощея! Вот она – великая судьба, получившая воплощение, слава, обещанная тысячу лет назад юному парнишке, подвизавшемуся в борделе, передышка от Самотека и Гнили, пусть и краткосрочная. Это был его личный апокалипсис и всеобщая высшая точка их нескончаемой войны. Вокруг них рушились вселенные, но кощеи были бессмертны!
Налетающие друг на друга фронты разрушительных волн, порожденных разнообразием словно взбесившихся кощеев, мчавшихся по континуумам, самодостаточным и расширяющимся в набирающем скорость субатомном каскаде до таких величин, что даже атака кощеев не позволяла им опередит Гниль, ими же и порожденную. Гэврил почувствовал некое болезненное истончение всего своего тела и разума и понял, что его исчезновение будет длиться вечно.
– Вэнга! – крикнул он, а потом его не стало.
6
Гниль еще не добралась до этого места, или ее каким-то образом удерживали на расстоянии. Может быть, здесь находилась сама Вэнга-Прайм, уникальный полюс экзистенциальной целостности, стержень, краеугольный камень творения, архитектор реальности, мощная натура, служащая барьером на пути ползучей дезинтеграции.
И в игру, возможно, вступил другой фактор. Потому что здесь же стоял Дюран Ле Массиф, последняя итерация этого могущественного неизменного существа, отца Массива.
Но независимо от того, что стало опорой для этой временно разделяемой ими обоими цитадели – то ли сочетание аномальной природы их обоих, то ли какие-то иные неизвестные силы, в одном можно было не сомневаться.
Дальше идти было некуда.
Когда Гниль впервые проявила себя, Вэнга сильно встревожилась и даже испугалась. Ее святилище на Облаке Оорта вдруг из убежища превратилось в холодную тюрьму, в остров, на который ее сослали. Но что делать с кощеями, она не знала. Бросать программу было слишком поздно. Невозможно было вызвать в лабораторию всех, чтобы аннулировать у них прыжковые кнопки. Как она жалела теперь, что не прислушалась к предостережениям Совета и не действовала с большей расчетливостью! Теперь она могла только перепрыгнуть во временной поток, который казался менее других затронутым Гнилью, более устойчивым.
Так началась ее долгая одиссея через множество тысячелетий с постоянными отступлениями перед чумой, которую сама она и породила.
Привязанный к ней Общительный Разум, разумеется, сопровождал ее от вселенной к вселенной. Он был не только ее искусственным дублем, ее единственным другом и собеседником, но и единственным способом так или иначе сохранять контроль над кощеями. Если решение проблемы Гнили и придет когда-нибудь в голову Вэнги, осуществлять его ей придется через Разум и его субпланковские связи с кощеями.
Эти века были суровыми и одинокими, хотя Вэнга и не страдала от физических лишений. Бо́льшую часть каждого дня она проводила в принудительном сне. Не раз ей казалось, что еще немного – и она сойдет с ума. Ее прежние неизменные, продуманные времяпрепровождения, которые занимали ее внимание с самого рождения (попытки предугадать судьбу своих призраков, предпринимаемые ею ради получения знаний и удовольствия), были оставлены. Гниль вместе со всем остальным уничтожала и ее призраков. Вэнга чувствовала, как уменьшается число ее альтернативных «я», как слабеют ее способности. Мультивселенная превратилась в настоящее рваное одеяло и не сулила никакого утешения на фоне холодов Бесконечной ночи. Она теперь совершала прыжки не ради каких-то возможных улучшений своего «я», не ради какого-то причудливого времяпрепровождения или стратегических целей, а всего лишь в поисках безопасного местечка для чисто животного существования.
А постепенно, по мере того как Гниль расширяла свое присутствие в мультивселенной, каждое такое местечко становилось все менее и менее безопасным.
В один прекрасный день Общительный Разум предложил ей план последней атаки кощеев на Массива и, осознанно или неосознанно, на саму реальность. Вэнга, которая была слишком подавлена всем происходящим, чтобы возражать, просто согласно кивнула.
Когда распустившаяся ткань пространственно-временно́й мультивселенной затрепыхалась, наконец, у границ ее анклава, возможным оставался только один прыжок, и, каким бы сомнительным он ни выглядел, Вэнга решилась на него.
Вэнга лежала на холодном полу исходной цитадели Массива близ города Тирана. Тело ее покрывали болезненные синяки после побоев ногами Массива, а еще ее мучили жажда и голод. Вспыхнула искра воспоминания. Именно здесь ее послушный Гэврил тоже встретил смерть в тысяче тысяч временны́х шкал.
Вэнга в отчаянии искала привычную связь с Общительным Разумом. Но последняя спасительная нить лабиринта исчезла.
Дюран Ле Массиф с бешеным видом ходил по круглой комнате со множеством дверей, сыпал проклятиями, молотил кулаком по стенам, кричал и рвал на себе изысканную одежду, лягал редкие предметы мебели. У него больше не осталось клонов. Присутствовали только он и Вэнга.
Наконец он прекратил свое хождение и подошел к Вэнге. Нанес еще один удар ей по ребрам ногой, облаченной в изящную туфлю.
– Сука! Помешанная ведьма! Шлюха шарахнутая. Блевотина ты, все дрочишь миллионы своих «я». Нарцисс высшего класса. Посмотри, что ты сделала! Ты уничтожила все творение на берегах вечной погибели!
Вэнга облизнула сухие губы. Один глаз у нее опух и ничего не видел, но Ле Массифа она видела достаточно хорошо, чтобы прочувствовать всю его непримиримую ненависть. Странно, но все желание уничтожить его, злость и отвращение, что она испытывала к нему прежде, теперь ее беспомощность превратило в нечто вроде отрешенной эмпатии.
– В одиночку я не смогла бы сделать все, что сделала. Ты тоже должен был в этом поучаствовать. Вот что было причиной. А все то, что ты сказал обо мне, в равной мере применимо и к тебе.
Ле Массиф поднял перевернутый стул, поставил его. Вся его ярость, казалось, исчезла. На лице появилась его типичная ироническая ухмылка. Он откинул с лица прядь растрепанных волос, попытался поправить на себе изодранную рубашку.
– Ты права. В конечном счете я признаю́ это. Поначалу я хотел заполучить тебя только за твои способности, чтобы они работали на меня, помогали воплощать мои мечты. Но потом, спустя какое-то время, я хотел заполучить тебя за твое величие, твой стиль, твой кураж. А когда я понял, что мне тебя не заполучить… ну, остальное ты знаешь. А теперь, когда ты моя, не осталось никакой мультивселенной, чтобы ты манипулировала ею в моих интересах. Какая трагедия.
Вэнга не могла признаться ни в каких таких вожделениях, но должна была признать, что Ле Массиф был грозным противником.
– Искренне сожалею, Дюран. Но сейчас слишком поздно оплакивать все это.
Ле Массиф поднял одну руку, поднес к глазам. Она вдруг показалась ему какой-то призрачной, прозрачной. Уперев подбородок в грудь, Вэнга увидела, что и у нее нижняя часть тела претерпевает подобные изменения.
– Прощай, – сказал Ле Массиф. – До новой встречи.
Вэнга, чувствуя такое же отвратительное разрушение
