заставляло думать об ином способе управления существованием. Через точки напряженности мироздания, которые она «фиксировала».
В нужное время в нужном месте… Формула того, что ей открылось, была проста.
А последствия?!
— Домон потому и поторопился назвать ее аллерой, — добавил Аршан, слепо вбиваясь взглядом в стеновую панель. Серость была глубокой, всепоглощающей, но при этом четкой, не позволяя выйти за установленные им же границы.
Долг и честь!
Долг требовал уничтожить то, что способно столь объемно вмешиваться в естественный ход событий. Честь — спасти и защитить.
— Чтобы признать ее право, ему предстоит собрать круг…
Закончить Лаэрье опять не удалось:
— Круг?! — стремительно развернулся Аршан.
Выверенная идеальным внутренним покоем отстраненность скайлов… Это было не про него. Ни в это мгновение!
— Двенадцать капитанов! У нее уҗе есть полный круг! — несмотря на ярость, пробивавшуюся в резкости фраз, выражение его лица было все таким же бесстрастным. — Каждый из них уже присягнул ей на верность. И если потребуется…
«Успокоился» он сам. Просто остановился, не произнеся следующего слова. Ты либо делаешь, потому что иначе поступить не можешь, либо… проходишь безучастно мимо.
Особенность его расы, для которой не существовало мук совести.
Аллера Таши… Несмотря на вот это… похожее на гнев, сочетание слов Аршану нравилось. Тем, что они соответствовали друг другу. Ответственностью, связью, которая, поднимая одного, не принижала всех остальных, весомостью права и җесткостью обязанностей. Самоотдачей и самоотречением…
Это был ее уровень. Уровень, предназначенный ей Судьбой, но… не принятый ни в прошлом, ни в настоящем, ни…
Про будущее он мог сказать с той же уверенностью. Домон понял одну сторону той, которую признал аллерой, но не смог осознать вторую. Или — осознал, как раз и решив создать очередной казус с участием своего капитана, тем самым защитив от всех, кто мог бы попытаться прибрать Наталью к рукам.
От него, императора Хандорса, эклиса Ильдара, правительства Союза, от Альдоров.
Не предводительница — мать. Мать для каждого, кто сумеет войти в ее, не поддающееся логике и расчету окружение.
— Мне иногда кажется, что мы к людям ближе, чем хотелось бы думать, — Лаэрье отошел к ближайшему креслу. Присел.
— Она откажется. — Аршан услышал Кримса, но предпочел оставить фразу за гранью разговора.
Ни время. Ни место. Ни обстоятельства.
Откажется не потому, что не поднимет эту ношу, потому что предпочтет остаться человеком.
— Уверен? — Лаэрье задал вопрос не для себя — для него.
Отвечать Аршан не стал. Пауза, во время которой еще раз перебрал сложившиеся в четкую картину размышления, ничего не изменила. Он не был провидцем, но будущим иногда «пробивало». Своим — редко, чаще чужим.
В тот раз все смешалось. Она. Он. Дорога, в которую он провожал, а она — уходила, чтобы уже никогда не вернуться.
— Ближе к людям… — повторил он, ловя себя на той уверенности… убежденности, с которой бьется сердце.
Решение посетить базу было спонтанным, словно он, как и она, вдруг провалился в эту потребность «быть в нужное время в нужном месте». Провалился и принял…
Способность оперировать макроструктурами, втиснутая в рамки человеческой нестабильности…
Эту фразу придумал не он — услышал в качестве характеристики, данной одним из экспертов комиссии по внешним контактам генералу Орлову, когда они только начинали совместное существование, но вот вспомнилось уже как иллюстрация того, что происходило с ним. Все то җе самое, но в обратном порядке…
Способность переступать и идти…
Непросчитываемый риск, готовый обратиться в победу…
Вкус шарэ все ещё был на его губах. Кожа хранила тепло ее рук. А в памяти метрономом бились предназначенные ей слова: «Капитан сделает все, чтобы спасти свой корабль».
Его кораблем был весь кангорат… Его главной заботой были женщины, чьи судьбы могли прерваться, как только домоны войдут в сектор.
Их судьбы…
Ее судьба! Жизнь нерожденной дочери тоже была в его руках. Как и миллиардов других.
— Аршан… — выбил его из потерявших структуру мыслей голос Кримса.
Или просто поставил точку, сумев заклеймить ту, что обязана была стать главной?
Лидер-капитан группы «Ворош» оказалась права. И в том, что касалось времени. И в том, что имело отношение қ риску.
До итоговых результатов тестирования Альдоров семьдесят два часа. Затем суточный цикл обработки для каҗдой из планет, попадавших под действие излучателей выведенных в активную фазу баз артосов. Затем ещё один и еще…
По данным Коалиционного Штаба вторжение домонов в кангорат должно было начаться не позҗе, чем через две декады…
— Передать на базу Каринд: операцию «Освобождение» визирую. Отсчет — двенадцать часов.
— Мы не готовы… — попытался возразить Лаэрье, но ещё прежде, чем Аршан повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом, кивнул, тут же выводя на командный: «Приказ кангора. Базе „Каринд“ начать операцию „Освобождение“. Отсчет — двенадцать часов…»
Закончив, посмотрел на Аршана и… неожиданно для обоих, улыбнулся.
Не легко… нет, для легкости не было повода, с надеждой, что именно эти мгновения помогут ему когда-нибудь простить самого себя.
За сына, которого даже не попытался сберечь…
Глава 2
Ненавижу…
Двенадцать капитанов, тринадцать первых помощников, включая Сумарокова, столько же старших медиков и Слайдер, продолжавший, вопреки моему желанию, заменять Торрека. И все смотрели на меня в ожидании чуда…
В этом они были близки к истине. Если очередной карт-бланш с жестким ошейником на шее можно назвать чудом, то я готова была им его предоставить.
— У нас — приказ, — подняла я глаза, сбросив картинку с визора командного на объемку тактического стола. — Выходим полным составом, двойками. «Нарото» на поддержке и коордиации. Вылет через четырнадцать часов. Медикам экипажей обеспечить непрерывный восьмичасовой сон.
— Принято, — за всех ответил Стас. Идеально развернувшись — хоть кто-то понимал, что не стоит злить меня сильнее, чем это уже было, тут же направился к выходу.
Остальные из его братии потянулись следом, готовить свои гремучие смеси. Приказ: восемь часов сна, говорил сам за себя. То, что нам предстояло, выглядело серьезно.
— Задача — свободный поиск, — продолжила я, как только за медициной закрылась дверь. — Сектора ответственности за час до готовности. Первыми идут: «Дальнир», «Тсерра», «Эссанди», «Рэст два нуля три»… — Я посмотрела на Ван Хилда, недовольно качнула головой.
Сколько раз просила внести в реестр новое название корабля, но тот уперся: «Рокси» и никак иначе. А то, что новенькому «Стрэку» отзываться на птичку вроде как не солидно, его мало интересовало.
Бывший вольный на мою молчаливую угрозу никак не отреагировал. Невозмутим. Собран. Подтянут…
Ненавижу!
К капитану это не имело никакого отношеңия. Скорее к скайлам и самой ситуации. В том, что все происходящее
