следовать приказам, невзирая на свои желания, и всё такое.
— Если вы даёте мне право выбора, то да, ваше благородие, — не задумываясь, проговорил Ларин. — Предпочту остаться рядовым под началом капитана Муриной.
Хм… Неожиданно. Либо он играл до конца, либо не был агентом.
— Хорошо, рядовой. Как хотите. Против воли назначать вас не стану. Можете быть свободны.
— Благодарю, ваше благородие.
Резко поклонившись, Ларин развернулся на каблуках и потопал к двери. Ни сожалений, ни сомнений. Похоже, он, и правда, не горел желанием занять место Муриной.
Получается, из этих двоих только один являлся агентом моего папаши.
Я был слегка разочарован. Две выловленные крысы лучше, чем одна.
В комнате нарисовался Садко.
— Кажетс-ся, вы недовольны, барон, — проговорил он.
— Недоволен. Почему этот человек не согласился на моё предложение? Ты уверен, что его личное дело отличается от остальных?
— Вы с-сами видели его.
— Да, но я не видел других.
— Я с-счёл его единс-ственным подходящим кандидатом для подс-ставы. Возможно, Коршуновы пыталис-сь таким образом запутать вас-с.
— Возможно. Но ты всё равно за ним присматривай.
— Разумеетс-ся, барон. Я с-слежу за вс-семи в этом замке. У меня повс-сюду глаза и уши. Ваши глаза и уши.
— Отлично.
— Ещё кое-что…
— И почему меня это не удивляет?
— Прос-стите?
— Нет, ничего. Выкладывай уже.
— Я хотел с-сказать про женщин.
— Каких женщин?
— Вс-сех женщин. Но ос-собенно — про тех, которые оказалис-сь рядом с-с вами. Мурина и Велес-сова.
— Не беспокойся о них. Я не собираюсь с ними сближаться. Хоть моё тело и похоже на кипящий гормонами бульон, я полностью контролирую его и свои желания.
— Меня волнует вовс-се не это, барон.
— Тогда что?
— Они могут оказатьс-ся ведьмами Шварценбергов.
Я повернулся к красному аватару, нависавшему надо мной. Безликому, тощему скелету, воплощавшему мощь искусственного разума.
— Что заставляет тебя считать, что одна из них может быть ведьмой?
— Только ос-сторожнос-сть, барон. Никаких объективных предпос-сылок нет. Но я должен учитывать любые вероятнос-сти, чтобы с-служить вам, как подобает. У обеих этих женщин ес-сть заменённые имплантами органы. По медкартам, капитан потеряла правое лёгкое полтора года назад в бою, а с-старшему технику заменили левый глаз из-за нес-счас-стного с-случая на производс-стве, но ведь данные могут быть и поддельными.
— И ты думаешь, что фанатички из древнего разгромленного матриархального рода, выведшие генетическую линию одарённых, наследовавших магию по женской линии, проникли сюда? Ко мне? Жалкому барону, которому даже по самым оптимистичным прогнозам все отводят не больше двух месяцев жизни?
— Эти женщины, чей род был уничтожен по решению Императорс-ского Дома, подобны грифам, барон. Как эти хищные птицы, они выбирают с-самых с-слабых — лёгкую добычу. Прос-стите меня за это с-сравнение. Я не желал вас-с ос-скорбить.
— Продолжай. Искусственный разум не может никого оскорбить. Ведь его нельзя вызвать на поединок чести. К тому же, мы здесь одни.
— Ведьмы Шварценбергов, как вам, без с-сомнения, извес-стно, мс-стят вс-сем с-сразу. Любым арис-стократам. Им вс-сё равно, кровь какого Дома пролить. Они одержимы и вес-сьма изобретательны. Эти женщины знают, что такое ждать, чтобы нанес-сти удар. И им с-совершенно наплевать, выживут они при этом или нет. Это фурии, с-сеющие с-смерть по всей Империи. Каждый мужчина, обладающий Даром, в опас-снос-сти, пока они с-сущес-ствуют.
— Да, всё это мне известно. Хочешь сказать, капитан или техник могут оказаться одной из этих ведьм? Но в наше время импланты есть у многих. Особенно у военных. А Велесова так вообще родилась в кабале.
— Ес-сли верить её личному делу, барон.
— А если не верить, получается, мой отец знал, что она ведьма. Думаешь, он не приказал бы убить её?
— Может, и нет. Князь — человек дальновидный.
— Это верно. Чего-чего, а этого у него не отнять. Ладно, допустим. Теперь что касается Муриной. Никто здесь не был знаком с ней прежде. Но она супер. А это значит, что её геном изменён, как ты сам знаешь. То есть, она не может быть одарённой.
— Опять же, ес-сли верить её личному делу, барон.
— Тоже верно. А я не верю никому.
— Вес-сьма разумный подход.
— Знаю. Но выявить одарённого довольно просто. Достаточно создать угрозу его жизни, и симбионт создаст защитное поле. Это его инстинкт. Никто не может контролировать такие вещи полностью. Включая ведьм Шварценбергов. Хотя как раз они, возможно, в этом и преуспели. Такую вероятность тоже стоит учитывать.
— Вы правы, барон.
— Предлагаешь проверить Мурину и Велесову.
— Нас-сколько я понимаю, это уже не вопрос-с.
— Нет. Но если я, например, выстрелю в подозреваемую, а она окажется обычным человеком, то погибнет.
— А для вас-с это проблема, барон?
— Есть такое. Не могу же я палить во всех женщин, которые прибыли со мной на Аврору.
— Тогда, боюс-сь, вы в затруднительной с-ситуации.
— С самого начала, Садко. С самого начала.
— Барон, я не прос-сто так заговорил о женщинах именно с-сейчас-с.
— Да? И в чём дело?
— К вам направляетс-ся лейб-медик. С-сегодня он ос-смотрел ваших наложниц. Полагаю, об этом он и хочет поговорить.
— Ах, да. Четыре милых девушки, которых отец любезно предоставил в моё распоряжение. Я пока не планирую пользоваться их услугами. Но познакомиться с доктором было бы неплохо. Пусть войдёт.
— С-сюда, барон?
— Нет. Пригласи его в кабинет.
Спустя минут десять я увидел лейб-медика, доставшегося мне от Дома Коршуновых. Моего лечащего врача, того, кто должен иметь доступ к баронскому телу, так сказать.
Леопольд Демидович Герц был немолод. В личном деле указывалось, что ему шестьдесят семь, хотя выглядел он максимум на пятьдесят. Подтянутый, голубоглазый, аккуратно одетый в наглухо застёгнутый серый френч с нашивкой медицинской службы, брюки со стрелками и начищенные до блеска ботинки. Педант.
Прежде состоял в корпусе моего старшего брата Мирослава. Не в качестве лейб-медика, конечно. Служил обычным армейским врачом, ничем не выделялся, не привлекал внимания — пока случайно не обнаружилось, что Леопольд Демидович имеет опасную привычку рисовать на своих пациентов шаржи и карикатуры. Да ещё и снабжает их скабрезными репликами, получая в результате злые и едкие комиксы. Уж не знаю, как доктор попался — то ли не уничтожил свой очередной саркастический шедевр, то ли просто скомкал его и выкинул в корзину вместо того, чтобы сжечь, но офицерам не понравилось, что какой-то эскулап изображает их не в самом лучшем виде.
И вот Леопольд Демидович здесь, на Авроре. И это ему ещё повезло. В Доме Коршуновых за проявление вольнодумства в отношении почитания высших могли и удавить. Очень даже запросто. Собственно, вполне вероятно, что от «случайной» смерти доктора спас лишь мой переезд — его спихнули мне и забыли о свободном художнике.
