послышался мелодичный, задыхающийся от любви, нежности и тоски женский голос; у Влада перехватило дыхание. – Единственный мой, душа моя… – Голос прервался, словно женщину душили рыдания (да так оно и было, наверное). – Жизнь моя! Если бы ты знал… Если бы ты знал, как я по тебе тоскую!..»
«Знаю, мама… – одними губами прошептал Влад, чувствуя сбежавшую по щеке горячую влагу. – Я тоже по тебе скучаю…»
«Дорогой мой, прости меня, что я согласилась… более жестокого решения не придумать… поверишь ли, что мы сделали это ради тебя?»
«Верю, мама».
«Спасибо, родной! Прости нас, грешных, мы только люди, вынужденные под давлением обстоятельств сражаться с силами Тьмы, не являющимися абсолютными носителями Зла, но тем не менее отрицающими все то, что мы называем Светом. Твой отец любит говорить, что Свет лишь вид Тьмы, и он прав, наверное, но если Тьма отрицает свободу выбора и саму жизнь, она становится врагом. Я хочу, чтобы ты понял, почему мы оставили тебя. Там, где ты будешь жить, должны работать законы справедливости, а не законы Игры. Если сможешь сделать это, значит, я мучаюсь не зря. Тьма не должна воевать со Светом!»
«Я понимаю, мама».
«Габриэль обещал, что мы встретимся… Господи, как я жду этой встречи! Как я хочу тебя обнять, мой милый сын!»
«Я тоже, мама…»
«Прощай. И до встречи. Я верю, что ты пройдешь свой путь, не поступившись ничем, ни мужеством, ни любовью, ни честью! Обещай мне хранить себя».
«Обещаю, мама».
«А теперь возьми часть моей Силы. Если бы я была рядом, я уберегла бы тебя от всех невзгод, я бы отдала тебе всю себя до капли, и пока я жива…» – Голос матери снова пресекся, и Влад понял, что она пытается справиться с рыданием.
«Не плачь, мама! Я пройду все испытания, и мы встретимся».
В тот же момент он почувствовал прилив сил, энергия вливалась в него жаркой пульсирующей струей, волнами растекалась от сердца по всему телу, и по мере ее концентрации мир вокруг менялся, а давление на психику снижалось, пока не упало до тихого шуршания.
Туман и вода исчезли.
«Голем» торчал из вершины оранжевого песчаного бархана, и куда ни направлял Влад свой взор, всюду виднелись песчаные гребни и волны пустыни с торчащими кое-где светящимися изнутри багровым светом скалами, похожими на кораллы.
Небо над пустыней было бирюзового цвета, и по нему изредка пробегали черные ветвистые молнии, оставляющие светлые «трещины». Влад понял, что он по-прежнему находится внутри «виртуальной машины» споры Конструктора, разворачивающей перед ним пейзажи тех планет, которые она посетила за миллиарды лет дрейфа через метагалактический домен. Мир Госпожи не был бесконечным, надо было просто выйти из «пространства игры» и найти «механизм считывания файлов», то есть зону, где спора «скачивала» информацию из психики похищенных женщин. Если этот процесс шел циклически, не целенаправленно, шанс найти Улыбу не «пустой» сохранялся.
«Морион! Улыба!» – на всякий случай покричал Влад, вызвав целый каскад черных молний, и зашагал по пустыне в ту сторону, куда ему подсказывала идти интуиция.
Он не ошибся в оценке происходящего. Госпожа показывала ему не просто ландшафты посещенных ею когда-либо миров, а именно тех миров, которые имели жизнь. Не составила исключение и пустыня, точнее, планета с текучими полуживыми песками, жизнь на которой достигла интеллектуального самоосознания на ином физическом носителе, нежели белково-биологический субстрат. Жизнь пустыни имела кристаллическую основу. То, что Влад сначала принял за удивительной формы светящиеся скалы, оказалось мыслящими существами. Выяснил это он следующим образом.
Проходя мимо одной из скал, любопытства ради контрразведчик попытался заглянуть внутрь багрово светящейся полупрозрачной «сосульки» и отпрянул, когда она вспыхнула огнями, как новогодняя елка, а в голове Влада зашевелились «дымные струи» неведомого пси-языка.
«Кто здесь?» – невольно спросил он.
«Струи» сложились в правильный геометрический узор, который начал плавно менять вязь фигур, перед глазами Влада замелькали расплывчатые видения каких-то морских далей, сооружений, растений и живых существ.
Влад остро пожалел, что с ним нет терафима, в памяти которого могли быть сведения об этом удивительном мире.
«Я вас не понимаю, – на всякий случай сказал он, – извините».
Новый калейдоскоп видений завертелся перед глазами, но уловить в них какой-нибудь порядок и смысл и на этот раз оказалось невозможно. Мыслящие кристаллы не знали человеческого слоган-языка, общаться с ними можно было только через переводчика.
Влад зашагал дальше, усиливая свое собственное пси-давление на окружающую природу, и вскоре оказался в странном механическом и живом одновременно лесу, «деревья» которого представляли собой самые натуральные металлические, дырчатые, ребристые и ажурные пилоны с прямоугольными головами-ящиками, напоминавшими старинные дисплеи компьютеров, которые существовали на Земле в двадцать первом веке. И они тоже были живыми!
Пока Влад пробирался между пилонами и колоннами, он слышал тихие пощелкивающие пси-голоса, писки, звоночки, шепот, шорохи и завывания – это «компьютеры» разговаривали между собой, не обращая на человека никакого внимания.
Следующий мир живо напомнил Владу Землю!
Те же горы вдалеке, холмы, трава, леса, но все это – гипертрофированно увеличенного вида, будто он превратился в Гулливера и попал в мир великанов, где даже трава была толщиной с руку человека. Размеры же деревьев, слегка напоминавших земные сосны – особенно нежно светящейся розово-оранжевой корой, – и вовсе потрясали. Влад, задрав голову, долго смотрел на километровой высоты дерево, потом обошел его мощное основание диаметром никак не меньше пятидесяти метров и не удивился, когда встретил настоящего великана.
Это был человек, почти не отличимый от людей Земли, одетый в необычного покроя плащ-комбинезон из светящейся золотисто-зеленой материи, только рост его достигал десяти-двенадцати метров. Он спал в ложбине между холмами,
