же со всем уважением! Я же сказал, что уйду! Я уже завтра лечу к Войд к чёртовым пиратам! Лучше б меня сразу пристрелили!
Ну, а вот последнее он, конечно, зря! Потому что у нас в Королёве народ простой. Сказано — сделано.
Нет, конечно, я утрирую, и народ на площади у нас, в основном, был сообразительный. И никакие глупости творить бы не стал. А кто несообразительный — тот стреляет плохо, обычно так и бывает. Вот, два выстрела куда-то очень далеко, в молоко ушли.
Но есть и третья категория. Слишком, прямо-таки излишне патриотично-настроенные. И сообразительные, в общем-то. И умеющие отлично стрелять при этом. Было несколько таковых на площади, всех их я знал лично, и, на самом деле, очень ценил и уважал.
Проблема была в том, что один из них послал бластерный болт прямиком в лоб адмиралу Георгию Жиберу, сопроводив чем-то вроде:
— Только Александр — адмирал! Сдохни, падла!
И, разумеется, бластерный болт я всё-таки поймал микрощитом. В сантиметре от драгоценного жиберовского лба. Искры рассыпались, Жибер покачнулся, едва не свалившись, затем на миг спрятался за трибуну, и лишь когда крик рассеялсяА затем мне не оставалось ничего другого, кроме как рявкнуть:
— Кто это сделал⁈ Взять его! Вы совсем, что ли, охренели? Адмирал Жибер же гость у нас! Адмирал флотский! Вы мне тут публичное покушение на высшего флотского офицера устроить решили? Может, и меня пристрелите, придурки? На моём празднике⁈ В штурмовой штрафбат, на штрафборт! Продолжайте, господин адмирал.
Я произнёс положенные речи, и во внутреннем экране отобразилось.
Александр Игнатьевич Иванов.
Возраст: 27 лет
Звание: Капитан второго ранга.
Успешно разрешён иерархический конфликт офицерской иерархии.
Выполнено официальное и формальное повышение воинского звания в иерархии Флота.
Успешно предотвращено покушение на высшего флотского офицера.
Получено новое имперское достижение: «Хранитель правопорядка V степени!»
«Ваш ранг в иерархии престолонаследия улучшен с 833 на 832.»
Отлично. И волнение одновременно с этим улеглось.
Жибер был взбешён, но вида не подал, тихо удалился со сцены и отправился в цепкие руки нашей красотки Великорновой. Уж она-то ему устроит онбординг по полной…
После было награждение победителей ресторанного фестиваля — раз уж народ собрался, то чего бы не наградить. Получили статуэтки Мария Геннадьевна за свой ресторан герберской кухни, ресторатор Роман Мзунгу, который из пепла восстановил барбекю-ресторан «Упитанный кисубак», и «пирожковая тёти Глаши» в здании космопорта небольшой ларёк. Это уже я своим волевым решением. Уж больно пирожки вкусные.
А мне уже не терпелось пойди и посмотреть в глаза того, кого уже повязали.
— Это кто это у нас так берега-то попутал? — вопросил я, входя с сопровождением в комнатку местного отделения охраны, где пока держали задержанного. — Кто такой…
Зашёл — и замолчал на полуслове.
Потому что на меня со стула смотрел, испуганный и связанный по рукам, младший брат Ильи, Роберт Калашматов.
— Твою ж налево, — произнёс я, а затем грязно выругался.
Илья уже был рядом, вместе с Алевтиной, которая тихо хныкала. Ох, не первый прокол с ним, увы. Как бы не последний?
Я присел рядом, помолчал. Подумал, спросил:
— Ты же всё понимаешь?
— Понимаю, — кивнул он. — Толпа… она кричала. Она просила крови этого подонка. Ну, я и решил, что надо эту кровь пустить.
— Ясно. Стадный инстинт, да? И о последствиях для меня и для Королёва ты не подумал?
— Не подумал, — кивнул он. — Простите меня, командир.
— Я-то тебя прощаю. Вот честно. От всего сердца. Я ему сам в морду болт ещё вчера пустить хотел. Но завтра, скорее всего, соберётся трибунал. Уже без меня. И ты улетишь на штрафборт. Потому что так требует закон, и потому что я так уже сказал с трибуны. Отмазывать тебя и давить на суд я не буду, хотя могу, и очень хочу. Штрафбортом у нас в официальном реестре значится «Калигула», но можешь сам попроситься именно туда. Заодно присмотришь за Жибером, он у вас там будет по-соседству адмиралом. Дадут тебе десять лет, обычно больше не дают. Но и там можно выслужиться. При твоих навыках ты уже через два года будешь там штурманом, а дальше…
— Александр Игнатьевич, не стоит, я всё знаю, — сказал Роберт. — Я же с контрабандистами уже сколько налетал. Знал, как примерно это может закончиться.
Я кивнул и помолчал.
— Мы ещё с тобой обязательно встретимся, Роберт, — сказал я и пожал ему руку. — И спасибо за всё.
— И вам спасибо, — коротко ответил он.
И уже думал уходить, развернулся… И встретился нос к носу с бластерной винтовкой, наставленной мне прямо в лицо.
— Жалею, что не сделала это в первый раз! — произнесла Аэлита Аннушкина и нажала на кнопку.
Глава 25
Ночь с пятницы на понедельник
Ну, как легко догадаться, я успел заломить ствол одной рукой в потолок, а второй установить микрощит за мгновение до того, как она нажала на спусковой крючок. Не зря же у меня красный уровень бластфайта — умею предугадывать такие манёвры.
Но потолок в комнате, конечно, обгорел изрядно. И мне слегка подпалило брови. Я не люблю, когда мне опаливают брови.
Я ей двинул в плечо инстинктивно, вполсилы, в последнюю секунду сдержавшись. Мог бы и в лицо, но я, насколько помню, ещё ни разу в жизни не бил девушкам в лицо — за исключением пары прямых угроз для жизни.
Она свалилась на стул, где её уже крепко схватили по рукам и ногам, затем затараторила:
— Это считается, да⁈ Это считается? Это было покушением, да? Меня тоже будут судить? Я хочу… хочу лететь вместе с Роби!
И, выскользнув из захвата, буквально прыгнула нашему незадачливому экстремисту на колени и жадно, даже трагично как-то поцеловала.
Вот оно чего. Любовь, значит. Значит, захотелось драмы.
— Нет, блин, это не считается!
— Почему? — хором вместе с покусившейся на меня девицею Аннушкиной вопросили собравшиеся.
— А потому, блин, не считается! Что если тебя, дурында ты такая, будут судить, то вероятность, что вас обоих отправят на одно и то же штрафное судно — если не близка к нулю, но точно сильно меньше единицы!
— Да? — нахмурилась Аэлита. — А я думала…
— Думала она. Лучше надо было думать! Если захотела косплеить жену декабриста — делай всё по правилам. После судебного решения —
