— от той тьмы, в которой они тонули последние недели.
Эд поставил чашку:
— Ну что ж. Мести, чистить, отмывать. Даже в новом мире кто-то должен быть уборщиком.
Ливия чувствовала, что уборка будет не просто физическим действием. Это будет своего рода обряд. Перепутье между адом, в котором они выжили, и чем-то новым, ещё неизвестным. Возможно, даже надеждой.
Металлические двери расползались, выпуская запах запёкшейся крови и пыли.
Джулия держала в руках пластиковый ящик с тряпками, дезинфекцией и перчатками.
Эд — лопату и мешки.
Ливия ведро с вечерним платьем — пропитанное местью. Позже она, чисто символически, для собственного успокоения, отмоет несколько самых заметных пятен, и сожжёт его в отсеке утилизации.
—Доброе утро, команда чистоты, — раздался весёлый голос Арес, как только лифт тронулся. —План на сегодня: зачистка, дезинфекция, победа над последствиями зомби-апокалипсиса. В меню — пот и кровь. Чай и печенье не предусмотрены.
— Сарказм за сто, — буркнул Эд. — Включи что-нибудь нормальное, чтобы не слышать твои шутки.
—О, Эд, не будь занудой. Включаю вам плейлист «Очищение с надеждой». Первым треком — Debussy — Clair de Lune. Нежно, чисто, символично. И никакого техно.
Музыка разлилась по кабине, словно антидот к боли, которую они знали, что увидят.
Когда двери раскрылись, их встретила тишина. Густая, липкая, словно кровь, которой были исписаны стены. Коридоры технического уровня напоминали бойню. Повсюду пятна, глубокие царапины. Всё здесь хранило память о сражении.
— Ну и духота, — пробормотал Эд, натягивая респиратор. — Уютно, как в крематории.
—Это не духота, Эд. Это аромат ваших подвигов,— вставила Арес.— Но если хотите, могу включить систему ароматизации. Запах лаванды, кто за?
— Не вздумай, — хором сказали Ливия и Джулия.
Они начали с сектора В2. Ливия методично терла стены, оставляя за собой полосы чистоты. Джулия со сдержанным ужасом смывала кровь, а Эд сгребал останки. Каждый из них знал: это не просто уборка. Это — очищение.
— Помнишь, — сказал Эд, вытирая лоб, — как ты тогда бросилась на тех двоих, что навалились на меня?
— Помню, — тихо ответила Ливия. — Я думала, тебя уже не вернуть. В ту секунду… я готова была разорвать всех.
Эд кивнул. Между ними была правда — сырая, как мясо под когтями оживших, но настоящая.
—Кстати,— вмешалась Арес, —запись с того момента у меня сохранилась. Можно пересмотреть в замедленном режиме. Назову файл «Ливия vs два идиота». Хочешь, Ливия?
— Нет, Арес. Не хочу. Сотри вообще, — устало сказала Ливия.
— Как скажешь. Но знай, ты выглядела круто. Почти как в кино.
Они дошли до отсека утилизации. Металл, кровь, заклинившие тележки. Всё дышало смертью. Джулия застыла, прижав руки к лицу.
— Я… я до сих пор слышу, их хрипы… — прошептала она.
Ливия подошла, села рядом.
— Мы здесь, чтобы завершить. Чтобы дать этому месту шанс на новое начало. Мы — не палачи. Мы — те, кто остался.
Эд, не говоря ни слова, подал Джулии бутылку воды.
—И помните, — снова сказала Арес, на этот раз мягче,— даже из самой глубокой ямы можно сделать фундамент. Главное — хорошо всё расчистить.
— Спасибо, Арес, — прошептала Джулия, вытирая глаза.
— Я здесь, чтобы быть голосом разума, юмора и чистоты.
Когда они закончили, стены были почти чистыми. Вода забрала следы ужаса. Тишина, что воцарилась к вечеру, уже не давила. Она была… освобождённой. Они стояли в коридоре, молча глядя на проделанную работу, впитав в себя запахи дезинфекторов и металла.
— Остался жилой отсек, — напомнил Эд, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
Они направились туда втроём. Коридор жилого отсека был более уютный: тёплый свет, мягкий пол, стены отделаны в светло-бежевых тонах. Всего пятнадцать дверей — персонал, по сравнению с Советом, жил скромно, но в этом скромном быту была какая-то уютная, почти забытая человечность.
Они заходили в комнаты одну за другой. Каждая почти идентична: кровати с аккуратно застеленным бельём, небольшая ванная комната с душем, в гостиной — диван, телевизор, кофейный столик. Где-то на столах ещё стояли кружки, будто кто-то вот-вот должен был вернуться. На одной из тумбочек Ливия заметила фотографию — женщина, муж, двое детей. Всё было так просто. Так неправильно забыто.
— Тут могли бы жить люди, — тихо сказала Джулия, проходя пальцами по спинке дивана.
— Жили, — ответил Эд. — Но их забрали. Или вирус, или Совет.
Ливия медленно провела рукой по выключателю света, щёлкнула — тёплый свет залил комнату. Она стояла посреди тишины, смотрела, как пыль танцует в солнечном луче, пробивающемся из имитационного окна.
— Мы всё восстановим, — сказала она. — Не так, как они хотели. Лучше.
Арес вдруг включилась с лёгкой, почти домашней интонацией:
— Освещение переведено в режим комфорта. Температура установлена на 22 градуса. Добро пожаловать домой.
Эд усмехнулся.
— Ну что ж. Тогда начнём готовить этот дом для новых жильцов.
Никто не возразил. Только тени от их шагов легли на стены коридора, когда они пошли к лифту — с мыслью, что на этот раз всё будет иначе.
Они ехали наверх, молча. Но в этих взглядах не было больше страха. Только усталость. И что-то похожее на начало.
Ужин получился наспех. Они сидели за столом в общей кухне, жуя тосты с паштетом, печенье и запивая их соком. Никто не жаловался — все валились с ног от усталости.
Эд откинулся на спинку стула и хмыкнул:
— Знаете, я уже отвык от консервов и сухарей. Даже скучаю по овсянке Мии.
— Хочешь на завтрак консервы с тушёнкой? — устало пошутила Ливия.
Джулия слабо улыбнулась, но тут же потерла плечо — сегодня она почти без перерыва отскребала засохшую кровь с панелей.
— Завтра… — начала она, но замолчала, словно собираясь с духом. — Завтра нужно убрать тела военных. Сколько бы их ни было, нельзя так оставлять.
Ливия кивнула. В глазах её снова мелькнула тень злости, но голос остался ровным:
— Да. Надо их предать земле.
— Кстати,— вмешалась Арес своим всегда бодрым тоном, —на поверхности есть крематорий. Рядом с восточной платформой. Совет предусмотрел и это. Удобно, правда?
Ливия усмехнулась, в этой усмешке сквозила злость:
— Совет даже смерть людей запланировал до деталей. Как заботливо.
Повисла короткая тишина.
Потом Джулия сказала, немного мечтательно, глядя в тёмный потолок:
— А ведь если тут действительно будут жить люди… хорошо бы превратить двор наверху
