землю, рычит и пытается укусить — он в панике просыпается, обливаясь холодным потом.
В другом сне он сидел на берегу озера с Джулией, и вдруг вода начинала бурлить. Из глубин всплывала толпа оживших, тянущих к нему руки, и среди них — София, Эд, даже Ливия. У всех были пустые глаза.
Был и странный сон, в котором он с рыжей девушкой сидел на высоком холме. Она смотрела на закат, её волосы развевались на ветру, и вдруг она обернулась и сказала:
— Пора просыпаться. Твоя очередь жить.
Он открыл глаза. Яркий дневной свет бил в окно. Комната была незнакомая, но не враждебная. Пахло чем-то ароматным. Он почувствовал себя живым.
— Мия… — прохрипел он. — Где она? Что с ней?
Он попытался резко приподняться, но голова тут же закружилась, и он осел обратно на подушку. Стук. Лёгкий — нож о доску. Девушка с рыжими волосами стояла у стола и что-то нарезала.
Услышав шум, она повернулась и тут же подошла к нему. Быстро, уверенно, но мягко.
— Геройствовать не надо, — сказала она строго, но с тёплой улыбкой. — Ты ещё слишком слаб.
— Я… Оскар, — пробормотал он, с трудом поднимая взгляд.
— Я знаю, — ответила она, поправляя подушку под его спиной. — Я Роза.
Он хотел сказать что-то ещё, но она прервала его:
— Скоро будет готов бульон. Тебе нужно восстанавливаться. Комендант не позволит тебе долго валяться в постели.
В её голосе был странный оттенок — тревоги, но и заботы. Что-то в ней было… особенное.
Как только бульон был готов, Роза налила его в жестяную кружку, аккуратно положила на поднос пару ломтей свежего хлеба, добавила кружку чая с мёдом. Несла всё осторожно, будто каждое движение имело значение.
Подойдя к кровати, она помогла Оскару сесть, подложив подушки, и поставила поднос перед ним.
— Ешь, — мягко сказала она. — Ты столько голодал.
Оскар взял хлеб, откусил — хруст корки, тепло внутри. Он запил его бульоном. Горячее, солёное, ароматное — казалось, в этот момент это была лучшая еда в мире.
— Спасибо тебе, — пробормотал он. — Ты меня спасла.
Роза подняла брови:
— Как это?
— Я видел. Это ты подбросила мне хлеб и воду в подвал. Если бы не ты — я бы в той школе остался. Добавился бы в коллекцию упырей.
Он усмехнулся, но Роза резко нахмурилась, подошла ближе, прижала палец к губам.
— Тсс. Забудь. Если кто-то услышит — будем вместе «украшать» школьную коллекцию. Пожалуйста. Проехали.
Оскар кивнул, поняв, что этим она рисковала многим. Может, даже жизнью.
В этот момент кто-то постучал по окну. Роза быстро вышла. За дверью послышались короткие приглушённые голоса. Через несколько минут она вернулась.
— Комендант прислал узнать о тебе, — сказала она, закрывая окно занавеской. — Завтра утром он ждёт тебя.
— Ещё одно испытание? — с горечью спросил Оскар.
Роза качнула головой и улыбнулась:
— Нет. Кошмары закончились. Думаю, он тебя «одобрил». Ты первый, кто всех в школе уложил. Ты стал звёздным гладиатором.
Оскар фыркнул, и вдруг они оба рассмеялись — тихо, сдавленно, как дети, прячущиеся от грозы. Смех Розы звенел колокольчиками, его — хрипел, как заржавевшая дверь. Но в нём теплилось что-то живое.
Она добавила:
— Других уже нечем испытывать. Думаю, тебя отправят отлавливать новых оживших. Чтобы опять запустить квест в школе.
Они оба засмеялись. Смех был тихий, но настоящий. Оскар потянулся к кружке, задев её руку. Кожа оказалась тёплой, вопреки всему. Оскару стало тепло — не только от горячего чая с мёдом, но и от взгляда Розы, её голоса, от простого присутствия кого-то рядом, кто не желал ему зла.
На секунду он поверил, что, может быть, жить дальше — возможно.
На следующее утро Роза осторожно потрясла Оскара за плечо.
— Вставай. Надо успеть позавтракать — скоро за тобой придут.
Оскар открыл глаза, ещё немного затуманенные сном, но встал без лишних вопросов. Умылся холодной водой из умывальника, привёл себя в порядок и сел за стол.
На столе его ждала яичница с яркими желтками, ломтики свежих овощей — огурцы, помидоры, зелень — и кружка травяного чая, пар всё ещё поднимался над ней. Он ел с аппетитом, ощущая, как еда наполняет его жизнью.
— Спасибо. В последнее время я ел только консервы. А это… — он поднял вилку с помидором, — это почти как в ресторане.
Роза пожала плечами:
— У нас тут всё выстроено правильно. Огород, животные, куры… Жить можно. Но только если примешь правила коменданта.
Она замолчала на миг, глядя в окно, затем добавила:
— Они жестокие. Но если хочешь выжить — надо закопать всё человеческое и просто… выживать.
Оскар долго жевал, обдумывая её слова, потом спросил:
— А ты давно тут? Тоже проходила школу с ожившими?
Роза кивнула:
— Все новенькие проходят через школу. По-другому здесь не бывает. Я тут где-то полгода. Мне повезло — я попала сюда с тётей и младшим братом. Нас троих сразу кинули в школу. Мы справились.
Она отвела взгляд, будто вспоминая то утро.
— Одна бы я вряд ли… Там страшно. За это время я многое повидала… большинство не справлялись. Школа — как сито. Через неё проходят те, кто умеет убивать — быстро, без сожалений.
Оскар молча кивнул. В груди всё похолодело. Он уже прошёл через это. Он знал, о чём она говорит.
— Пока другие спасались бегством — мы шагали смерти навстречу. — Оскар медленно поднял глаза, и в них отразилась та же пустота, что и в глазах Розы. — Вот почему наши руки не дрожат. А пули всегда находят цель
Стук в окно прервал разговор.
— Тебе пора, — тихо сказала Роза, и на мгновение её взгляд стал печальным.
Глава 8. Добро пожаловать в ад, малыш
Оскар вышел. У ворот его уже ждали двое крепких мужчин в одинаковой грубой форме. Ни слова не говоря, они повели его через улицы к зданию, где находился комендант. Это было не то сырое место, где его допрашивали раньше. Кабинет выглядел неожиданно добротно: плотные шторы, массивный стол, кожаное кресло, карта поселения на стене и шкаф с запертыми дверцами. Всё говорило о власти и порядке.
Комендант сидел за столом, опершись на локти. Голос звучал всё с той же властной интонацией, которую Оскар запомнил
