тут же остановился и заглушил двигатель.
– Тихо, Санек. Без нервов. Пока к нам не лезет, просто наблюдаем…
– Все равно в темноте не попаду. Далековато. Прикройте, я поближе подкрадусь.
– Куда?! – Михаил Ильич схватил Тарана за ворот майки и удержал на месте, – сказал же, наблюдаем.
– А если он ребенка ищет?
– Тогда не трещал бы на всю округу, а тихонько подкрался. Вдруг это хозяин? Вон смотри, кажись к дому подошел.
Тусклый лунный свет отразился от шлема. Байкер постоял немного в нерешительности, а затем достал карманный фонарик и посветил по сторонам. Под тяжелыми мотоботами скрипнули деревянные ступени, входная дверь послушно открылась.
– Если это хозяин, то сильно расстроится, что мы ему замок выломали. А если левый, то наоборот порадуется, что самому возиться не пришлось.
– Замок не починишь, но там шпингалет остался. Изнутри запрётся, врасплох не возьмём. Давай, Санёк, знакомство до утра отложим. Ты повремени в город бежать, сначала тут проясним ситуацию.
– Если грохнуть его, то ничего прояснять не придется.
– Мы же не головорезы. Вдруг знакомство полезным окажется? Нам союзники теперь еще больше чем раньше нужны, – Историк посмотрел на диван, где спал ребенок, – а врагов нажить – дело не хитрое.
– Утром так утром.
Прошло полчаса. Байкер закатил мотоцикл в дом и больше не показывался.
– Иди, Санёк. Досыпай. Этот товарищ до рассвета точно здесь проторчит.
Швец не спорил. Он растянулся на кровати, закрыл веки, и ночь пролетела как одно мгновение.
– Вставай, храпун. Светает. Проверим нашего соседа.
– Уже…? Фух, сейчас, две минуты. Глаза разлепить не могу.
Стояли тихие предрассветные сумерки, когда ночные звери и птицы уже отправились на покой, а дневные еще не проснулись. Историк с Тараном подкрались к соседскому дому и заглянули в окно. Байкер лежал на кровати, но впотьмах сложно было его рассмотреть. Швец осторожно подергал дверь:
– Заперто.
– А ты думал?
– Ну, я так, на всякий случай. Давайте стекло выбьем и скрутим его, пока в себя не пришел?
– Угомонись ты, Чак Норрис.
– Он может до обеда спать. Так и будем подглядывать за ним всё утро?
На этих словах незнакомец пошевелился, потянулся и свесил ноги с кровати. Через минуту раздался легкий скрежет шпингалета. Байкер вышел на крыльцо, понюхал воздух, а затем быстро пошел к туалету на противоположном конце участка.
– Стоять! Мордой в землю! Лежать, я сказал!
Таран со злобной рожей выскочил из-за угла и заорал таким жутким голосом, что противник от страха сделал всё наоборот. Он развернулся и бросился бежать обратно, но Михаил Ильич отрезал путь к отступлению.
– Не дури, парень! Делай что говорим. Ты кто, откуда и зачем здесь?!
Теперь незнакомца можно было спокойно рассмотреть. Таинственный ночной сосед оказался почти мальчишкой, на вид чуть старше Сашки. Невысокий, но крепко сбитый и жилистый. С густой шапкой черных, давно нестриженых волос, смуглой кожей и кавказским профилем.
– Я переночевать только. Сейчас уеду.
– И куда собрался? – гаркнул Швец.
– В Краснодар. Брат там. К брату еду.
Это заинтересовало Историка:
– В какой он общине?
– Не знаю.
– А как ты его тогда найдешь?
– Если жив, то найду, – уверенно отчеканил парень.
Он стоял в одной майке, трусах и высоких мотоциклетных ботинках. В левой руке держал длинный нож. Правую сжимал в кулак. Михаил Ильич видел, что пленнику позарез нужно справить утреннюю нужду, особенно после страшного крика Тарана. От такого и медведь мог обделаться, не то что человек.
– Отлить можно?
– Бросай ножик, дальше того дерева – ни шагу, – сжалился Историк, – но мы с тобой еще не закончили. Смотри без выкрутасов.
Когда байкер пристроился у яблони, Сашка прошептал:
– Вот бы нам его мотоцикл. Я бы живо на базар скатался.
– А ты умеешь водить?
– Нет. А что там уметь? Газ, сцепление, тормоз, научусь поди…
– Мне не нравится что ты задумал.
Сашка замотал головой:
– Не, я же не предлагаю мочить его. Запереть просто на пару дней. А я когда вернусь, то отпустим восвояси.
– А если ты по дороге шею свернёшь? Мотоцикл – не игрушка. А ты глянь, какой нож у него. За такой посадить раньше могли, на вид ручная ковка.
– Витька похожий на базаре купил. Это его не спасло.
Незнакомец закончил дело и повернулся. Вел он себя спокойно, послушно, но при этом сохраняя достоинство.
– Тебя как звать-то?
– Аланом.
– Пятна? – спросил Михаил Ильич.
– Нету.
– Поверим на слово. Всё равно обниматься не собираемся. Вот что, Алан. Нам твой мотоцикл нужен, на время. Мы видели, как ты вчера приехал, могли запросто убить тебя ночью, да и сейчас можем. Но мы – нормальные люди, поэтому хотим договориться по-хорошему.
– Зачем он вам?
– Съездить в Краснодар, на рынок. Купить кое-что редкое.
– Мне тоже на рынок надо. Могу вам купить.
– А ты местный разве?
– Нет. Из Осетии. Но Краснодар я знаю. Раз пять там был, – гордо подчеркнул свою осведомленность Алан.
Сашка усмехнулся:
– Ага, уедешь, и видали мы тебя.
– Ладно, берите мотоцикл, раз не верите. Ключи в доме. Что я сделаю? Вы всё равно заберете, раз решили.
Историк почувствовал себя глупо. Взять транспорт они не могут, пленника отпустить тоже не хотят.
«Лучше уж пешком, втихаря в город пробраться. С этой тарахтелкой внимание сразу привлечешь, а удрать не сможешь. Из нас мотоциклисты как из бегемота космонавт».
Пауза затянулась дольше положенного, а Михаил Ильич не знал, что выбрать в этой ситуации: «кислое» или «холодное». Но тут ему пришла идея, как выгадать время:
– Сань, проверь домик нашего соседа. А мы с ним тут покумекаем.
Алан чуть приуныл, догадываясь, что сейчас лишится последних скудных запасов. Но он был готов идти в одних трусах, лишь бы отпустили живым. До цели оставалось всего чуть-чуть, и только эти двое «дачников» стояли на пути.
– Как в Краснодаре сейчас?
– Тоскливо. Ты когда в последний раз там был?
– Два года назад.
– Так-так, до карантина, значит. Хм, город теперь совсем другой. Нормальной власти толком нет, своего рода Махновщина установилась.
– Это как?
– Кто посильнее оттяпал землицы кусок и на ней свою общину строит. В одиночку там не выжить, надо прибиваться к кому-то. Порядки их соблюдать, значит.
– Мне только брата найти, – как заветную мантру повторил в очередной раз Алан.
– А кем он работал? Где жил до эпидемии?
По глазам парня читалось, что эту информацию он хотел сохранить в секрете, но всё-таки признался:
– Жил на проспекте Чекистов. А работал… хм… в ФСБ он служил.
– В ФСБ? Даже не знаю, осталась ли еще такая служба, – задумался Историк, – по мне раз порядка нет, то и силовиков нет. От полиции одна видимость, про пожарных и скорую помощь вообще молчу. А как у вас там в Осетии?
– Терпимо. Я из маленького села. К нам и раньше редко кто приезжал, поэтому больных мало. Моя семья уцелела. Только вот брат пропал, связи нет теперь. Я сказал, что поеду искать. Старейшины отпустили.
– Рисковый ты парень, – уважительно протянул Михаил Ильич, – а на что ты жить там собрался?
– Товар есть. Ножи. У меня дядя – кузнец, таких ножей больше никто не делает. На базаре продать хотел. Не отбирайте все, оставьте мне несколько.
Борода Михаила Ильича возмущенно скривилась:
– Нам чужого не надо. Мы больше на ружья полагаемся, чем на ножи. А ты что, без огнестрела поехал?
– Был ствол…, но пришлось бросить. Долгая история. Руки можно опустить? Затекли.
– Медленно и без резких движений.
Алан облегченно выдохнул. Дела налаживались, «соседи» оказались, вполне адекватными людьми. Историку новый знакомый тоже приглянулся:
– Ты парк рядом со стадионом «Краснодар» знаешь?
– Парк Галицкого? Конечно, брат нас туда всегда гулять возил.
– Там теперь большая община. Их так и кличут «парковые» или «стадионщики». Они рынок держат. Там свои ножи продашь, если пустят.
– А почему не пустят?
– Контроль строгий. Каждый сантиметр кожи рассматривают, чесоточника и пристрелить могут.
– У меня нет пятен, – насупился Алан, точно ребенок, который говорил правду, а ему упорно не верили.
