– Спасибо, – сказал Острый в моей голове.
Я сурово посмотрел в глаза каждому, одновременно занимаясь вторым замком.
– Если не считать меча – ведь у него на самом деле не было выбора. Насчет говорящего сокола я ничего не знаю.
– Он виновен, это точно, – буркнула Сизин.
– Вы никак не можете считать себя невинными жертвами. Упрекайте друг друга сколько вам угодно, но посмотрите, куда вас это привело. Вы мертвы, вы в грязи. Вы все участвуете в игре, потому что она дает вам повод быть жестокими и поступать так, как заблагорассудится. Вы порождаете ненависть и страх. Вы прославляете жестокость. Не чудо и не магия утратили ценность, а сама жизнь, и за последнюю тысячу лет никто ни на секунду не задумался о том, можно ли что-то изменить и нужно ли что-то сделать. Никто, кроме этой женщины.
Они переглянулись, когда я показал на Нилит. Под пристальным взглядом императрицы я взломал второй замок и встал. Почему-то мне было приятно посмотреть на них сверху вниз.
Сизин попыталась плюнуть в меня, но забыла о том, что теперь она – призрак. Судя по тому, как она затряслась, ей это совсем не нравилось.
– Я отказываюсь слушать проповеди вора из Красса, который не владел ни одной душой!
Ее поработили недавно, и поэтому она еще не научилась как следует разговаривать, но тем не менее ее слова прозвучали как приговор.
Я раздраженно всплеснул руками.
– Лично я считаю, все вы получили по заслугам, – сказал я, указав на Хирану, Сизин и Темсу. – Вас убили, заковали в цепи, вас взяли в плен… – Я посмотрел по сторонам, и внезапно солнечный свет привел меня в замешательство. – А кто здесь главный?
Они словно подслушивали под дверью и ждали подходящего момента, чтобы произвести наиболее драматический эффект. Лязгнули замки, и в камеру ворвались Просвещенные Сестры Яридин и Лирия. Алые монашеские одеяния исчезли – их сменили красные плащи. Под ними были покрытые символами нагрудники из темной стали, кольчужные юбки и поножи. Под складками плащей скрывались мечи. Лысые головы сестер ярко сияли, а в их глазах горел огонь. Они выглядели не торжествующими, не великодушными, а скорее разъяренными.
– Лирия и Яридин, если не ошибаюсь, – буркнула Нилит. – Давно не виделись.
– Они самые, – зарычал Фаразар.
– Освободите их, – хором сказали сестры, указывая на Нилит и меня, хотя быстро поняли, что я уже сбросил с себя оковы.
Я поднял руки, словно они навели на меня арбалет. Теперь, когда убежище императора было открыто, я предположил, что больше не нужен Культу Сеша, а умею я вселяться или нет – не важно. Три призрака в халатах быстро освободили Нилит от ярма и цепей.
– Ни один замок не может надолго задержать тебя, Келтро, – сказала Лирия, и черты ее лица немного смягчились.
– Ни один, – подтвердил я.
Фаразару, похоже, очень не понравилось, что его оставили в цепях.
– Освободите меня, сестры! Я – ваш император! – крикнул он.
– Ты – не император, Фаразар, – сказала Яридин, глядя на него так, словно ребенок на жука, которого собирается раздавить. – Ты уже давно перестал быть им. А может, никогда и не был.
– Это возмутительно!
– Все это затеяли грязные сектанты, – сказала Сизин.
– Они нас обоих обставили, – буркнул Темса.
Он выглядел подавленным, почти сдавшимся. Возможно, мои слова наконец-то проникли в его отрубленную голову. Какая ирония, что Сизин и Темсу, так ненавидевших друг друга, объединила ненависть к Культу Сеша. Она даже могла бы принести им пользу, если бы они когда-нибудь додумались объединить усилия.
– Все правильно, тор и будущая императрица. Голодный человек на многое готов ради куска хлеба, а вы двое действительно голодали.
Призраки принесли красные одеяния и накинули их на плечи Нилит и мне.
– Берегись, Келтро. Теперь ты предстаешь перед нами в своем истинном обличье. – Хирана прищурилась, глядя на меня, а сестры и Нилит тем временем вышли из камеры.
Не обращая на нее внимания, я посмотрел на Острого. Лицо на рукояти сильно нахмурилось.
– А мой меч? – крикнул я вдогонку сестрам.
Они посмотрели на меня из коридора, обдумывая мои намерения, а затем одновременно кивнули. Я повернул Острого лезвием к веревке, на которой он висел. Волокна подались в разные стороны от одного прикосновения металла.
– Слава яйцам, – с облегчением выдохнул сокол и закрыл глаза.
Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась; за спиной у нас хрустнули задвигаемые засовы, и мы очутились в коридоре, в котором был слышен негромкий, но непрекращающийся рокот. Солнечный свет исчез, его заменило знакомое свечение фонарей, наполненных порхающими насекомыми. Лирия и Яридин остались с нами, а остальные призраки разошлись по разным концам коридора. Нилит встала в стороне от нас; ее плечи согнулись под тяжестью бремени, но взгляд был острым и подозрительным.
– Приносим вам наши самые искренние извинения, императрица. Мы не собирались так сурово обходиться с вами; просто наши братья и сестры слишком старались позаботиться о вашей безопасности. Вы – наши достопочтенные гости, и, как может засвидетельствовать господин Базальт, к гостям мы относимся с предельным уважением.
Я пожал плечами; я не мог опровергнуть их слова, но мне очень хотелось сразу перейти к делу.
– Где моя половина монеты?
– Всему свое время, Келтро, – ответили сестры, не глядя на меня.
– Погодите…
– Сестры, три вопроса, – сказала Нилит и выставила три светящихся пальца. Остальная часть руки была скрыта под одеждой.
– Спрашивайте, императрица. Хотя мы…
– Где мы?
– Под проспектом Оширима, в Катра-Рассане. Грохот, который вы слышите, доносится сверху, с улиц.
– «Перевернутый Собор». Фаразар всегда подозревал… – прошептала Нилит. – Где тело Фаразара?
– В безопасном месте под нами – в закрытой комнате, ключ от которой есть только у нас.
– А где мой конь?
– Также в безопасности – наверху, в нашей конюшне. Удивительное животное. Он так вас защищал.
Интересно, сколько призраков Аноиш раскидал по площади ударами копыт, прежде чем Культ Сеша сумел его укротить?
Нилит откашлялась и пошла по коридору.
– Можете проводить меня к ним, а затем – к Великому колодцу Никса, чтобы я могла поработить тело Фаразара, – сказала она. – Если попытаетесь мне помешать, то вас ждут неприятные последствия.
– Я уже говорил о том, как я ей восхищаюсь? – заметил Острый у меня в голове.
Сестры не сдвинулись с места.
– Подобных планов у нас нет.
– Вот как? А чьи солдаты и призраки задержали нас у колодца Никса?
– Это войска Сизин. Они не знали про… перемены во власти, скажем так.
Нилит остановилась.
– Чьей власти? – спросила она.
Сестры улыбнулись.
– Может, пойдете с нами, императрица?
Их слова совсем не убедили Нилит. Она приложила руку к бедру, словно потянулась за мечом, но затем поняла, что не вооружена, и на всякий случай сжала кулаки.
– Мы знаем, что вы спешите. Но, пожалуйста, уделите нам немного времени – это принесет вам пользу.
– При одном условии.
– Да, императрица?
– Мне известно про старые способы лечения – водой из Никса и прикосновением призрака. Я лично видела, как их применяют в Абатве. Я хочу, чтобы вы исцелили сокола.
Лирия и Яридин переглянулись.
– Императрица, – сказали они. – Мы нашли сокола Безела рядом с телом вашей дочери. Именно он…
– Я прекрасно знаю, что он сделал, – дрогнувшим голосом ответила Нилит. – Исцелите его. Он и так настрадался.
Яридин подняла руку, давая знак одному из находившихся рядом призраков, а Лирия тем временем повела нас вперед, по сети уходивших все глубже тоннелей и лестниц. В тот день Катра-Рассан гудел, словно улей. Бригады призраков везли по коридорам тачки, накрытые алой тканью. В каждой комнате призраки и живые люди в красном увлеченно чем-то занимались. Нилит, как и я, озадаченно смотрела на суматоху; кроме того, ее удивили размеры собора. Она без устали его разглядывала.
