была в полном порядке, не считая разбитых ваз и покосившихся картин, а теперь по комнате бегала неизвестная взлохмаченная тетка и расписывала стены, как спятивший Ван Гог. На секунду появилась робкая надежда, что и в комнате погром устроила она. Это возможно, так как после выпивки я, обычно, сплю, как мертвая, и пока не просплюсь, разбудить меня невозможно.
Несмотря на бурную деятельность, мое появление заметили сразу.
Мистер Инь сидел на диване, и от него за версту разило страхом. Он нервничал так сильно, что я невольно поежилась. Чертов контракт, как же выпить хочется! Он держал в руках прозрачный стакан, в котором, предположительно, плескался виски, и выглядел так, будто уже не раз хватал себя за волосы в отчаянии.
Его супруга, – та, что с кругами под глазами, – выглядела не в пример бодрее. Конечно, ее лицо было бледным с недосыпа, но все равно эмоции были не в пример позитивнее. Я бы назвала это надеждой после долгого отчаяния. Она ходила следом за всклокоченной женщиной и тихо разговаривала, пока та декорировала стены странными бумажками с красными иероглифами.
Старушка, которая, предположительно, была матерью Инь Чэна, внимательно за всем следила и временами хмурилась, поглядывая в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Кажется, она прислушивалась к звукам оттуда, но было тихо. Уж не меня ли ждала старая мадам? Ее эмоции были на порядок сложнее. В моем возрасте немного сложно понять чувства стариков, но там смешалось что-то похожее на чувство долга, сожаления о несбывшемся и запланированном, крупица жалости и внушительная доля опасения.
Среди них сильно выделялся парень, которого я определила, как сына Инь Чэна. Он был на год или два старше меня, но то ли дело в насыщенном опыте, то ли в том, что азиаты порой выглядят сильно моложе своих лет, но я воспринимала его, как подростка. Только у него среди присутствующих были очень чистые эмоции. Ненависть, неприкрытая настоящая ненависть. Поэтому среди всех присутствующих он казался мне самым неприятным.
В силу своей природной позитивности, мне было крайне сложно находиться в этих эмоциях. Когда все эти взгляды обратились на меня, эмоции будто направленно потекли ближе, а желание выпить стало почти невыносимым. Как назло на столе стояла открытая бутылка с виски.
– Доброе утро, – немного неловко улыбнулась я. – Эм… ремонт затеяли?
Миссис Инь радушно улыбнулась, отчего меня едва не перекосило, и поспешила подойти. Схватив мои ладони, она нежно посмотрела и запричитала:
– Доброе утро! Надо же, уже проснулась? Мы не видели, когда ты ушла. Это да, кое-что добавить в интерьер решила. Тебе нравится?
Я посмотрела на увешанные бумагой со странными письменами стены, прислушалась к эмоциям женщины и дружелюбно улыбнулась:
– Смотрится интересно. У миссис Инь хороший вкус.
– Ах, дорогая, к чему такие формальности? – широко заулыбалась женщина. – Зови меня Лань Вэнь! Мне будет очень приятно.
– Хорошо… Лань Вэнь, – неловко повторила я, не имея никакого желания сближаться с таким неприятным человеком.
– Умница, – счастливо похвалила она и повела за собой с уже накрытому столу. – Ты вовремя вернулась. Завтрак уже готов. Садись скорее.
Меня буквально затащили за стол, и остальные члены семьи поспешили занять свои места. Они что, только меня ждали? Заняв место, я обернулась и увидела, что странная ряженая женщина продолжала что-то бормотать и клеить на стены свои бумажки, не обращая внимания на происходящее.
– Вот, попробуй тосты, – с улыбкой радушной хозяйки стала подкладывать хлеб на тарелку Лань Вэнь. – Я подумала, что тебе будет привычнее европейский завтрак. Попробуй, это хорошо?
– Да, спасибо, очень вкусно, – откусив кусочек, вежливо поблагодарила я, неосознанно пытаясь дистанцироваться. Увы, если попытаюсь отодвинуться, это будет выглядеть крайне грубо. Придется терпеть и улыбаться.
– Славно, – моментально расцвела женщина. – Ешь, не обращай на нас внимания.
– Сяо Ян, – обратился ко мне мистер Инь, сократив мое имя на китайский манер, – из-за ремонта здесь немного шумно. Хорошо ли ты спала?
После этого вопроса все члены семьи, включая ряженую дизайнершу, обернулись и внимательно посмотрели на меня. Качество сна гостя интересовало всех китайцев в комнате. Уж не хотят ли они узнать, как я спала, пока крушила их дом? Хотя я уже пришла к выводу, что погром – не моих рук дело, так что можно не делать виноватое лицо.
– Все в порядке, господин Инь. Спасибо, что спросили, – вежливо ответила я. Кажется, они не в курсе, что гостья спала в тонущей шлюпке. Этот вопрос с переходом в ванную никак не давал мне покоя. Начинаю думать, что это сделал кто-то, кто хотел меня разбудить, но так, чтобы остальные не знали. Может, сын Инь Чэна? Да нет. Этот скорее утопил бы.
Семейство тихо переглянулось, дизайнерша молча села за стол, а потом Лань Вэнь подобрела еще больше.
– Тогда все хорошо. Вчера мы не смогли оказать должное гостеприимство. Надеюсь, ты не в обиде. Из-за смерти Инь Яна мы все были не в себе.
Такое чувство, что это ваше обычное состояние.
– Я понимаю, – мягко ответила, состроив скорбное лицо. – Мне жаль. Это большая потеря.
На втором этаже что-то громко упало и сломалось, но здесь ничего странного не происходило. Лань Вэнь переглянулась с дизайнершей, и та едва заметно кивнула, после чего хозяйка дома разлюбезничалась еще сильнее:
– Терять семью всегда больно. Люди часто будут не в себе, но это не удивительно. Кстати, вчера ты сказала, что твои родители также погибли. Есть ли в твоей семье кто-то еще? Например, старшие родственники?
Все, кто сидел за столом, внимательно посмотрели, ожидая ответа. С чего бы это семье Инь так интересоваться моей родней? Боятся, что меня будут искать, если продадут в рабство, бордель или на органы? Я прислушалась к потоку чужих эмоций, но не уловила ни одного желания убить. Были другие чувства, но они какие-то странные. Я уловила нотку предвкушения, но могу и ошибаться, так как от обилия чужого страха уже голова раскалывается. Еще немного, и меня начнет тошнить. Быстрей бы этот завтрак закончился.
– У меня есть старшая сестра.
– А дедушки, дяди или, может, муж сестры? – продолжала допытываться Лань Вэнь. Нет, точно не на органы, тут что-то другое.
– Сестра не замужем, а других родственников нет, – терпеливо ответила я, а окружающие стали транслировать облегчение и радость. Да что здесь происходит? Они меня удочерить
