знаю. А вчера…
Усевшись на кровать и рассеянно копаясь в содержимом тумбочки, пересказала подруге все, что приключилось со мной за это время, попутно отвечая на уточняющие вопросы. Теперь, когда все эти вещи были произнесены вслух, я и сама начала понимать, что где-то меня китайцы накололи. В голове это выглядело не так странно. Но вроде плохого ничего не сделали, так что беспокоиться вроде бы и не о чем. Вот только осадочек какой-то имеется. Хотя чего жаловаться? Сама позволила использовать себя в темную, но за двадцать мультов кто будет копаться в деталях? Все, что меня интересовало, это деньги и безопасность, а так как убивать меня никто не собирался, да и предоплату внесли в полном объеме…
Платок, который был на голове, я стянула еще когда меня семейство Инь в комнате заперло. Сейчас он сиротливо лежал на полу вместе с верхним халатом, и шевелился, как от сквозняка. Странно. Сквозняка вроде нету.
– Вот такие дела, – вздохнула я, закончив рассказ. – Так что сижу теперь, запертая в комнате, и жду, когда включат отопление.
– И они тебе сказали, что это поминальный обряд? – странным голосом уточнила Ксюша.
– Ну да, – вздохнула я. Ксюша очень много знает обо всей этой околооккультной дребедени, но еще больше она знает обо всех этих китайских традициях. Я, конечно, тоже много странных обрядов разных стран знаю, но, если честно, это те вещи, который могли бы интересовать меня в последнюю очередь.
– Знаешь, не хочу тебя пугать, но это были не поминки, – сказала Ксюша, а я вздохнула. Так и знала, что меня накололи. – Скажи, эта шаманка случаем не упоминала такие слова, как: нацай, вэн мин, нацзи, начжэн, инцинь и чининь?
– Ага, – широко распахнув глаза, поспешила подтвердить я. – А еще были дунчжи, синьфан и сиянь! Они еще что-то говорили, но я не слушала, потому что была угроза потерять брови. Блин, до сих пор не понимаю, зачем они хотели сбрить мои бровки. Ты знаешь, что происходит?
– М, знаю, – раздался в трубке нервный смешок. – Постарайся вспомнить, те бумажки желтые на стенах были исписаны красными иероглифами?
– Верно, – кивнула я. – На кровь похоже.
– Это не кровь, а киноварь. А бумажки – амулеты от злых духов. Теперь вспомни, как именно пах дым в жаровне во время церемонии.
– Плохо, – мрачно ответила я.
– А потрескивал?
– Ага, а что?
– Традиционно для подавления злых духов используют дым персикового дерева. А если добавить немного сухого бамбука, то будет трещать. Это тоже направлено против духов. Обычно это должно отпугнуть призраков, но не тогда, когда обряд совершается непосредственно с участием погребальной таблички усопшего. В целом, скверная магия получается, сродни контролю над духом. Будет работать, пока дым не рассеется. Правда потом… хотя они и это предусмотрели. Теперь, как только ты уедешь, их проблема будет решена.
– Подожди-подожди, – замотала я головой, окончательно потеряв нить повествования. – Какой контроль? Над кем? Зачем?
– Ты не поверишь…
– А ты попробуй.
– Представь, что духи существуют, – вздохнула Ксюша, а на заднем фоне что-то щелкнуло. Похоже, кто-то решил закурить.
Я закатила глаза и вздохнула. Духи? Серьезно? У кого из нас двоих законченное высшее образование? Верить в духов – ненаучно! Но лучше поболтать о всяких сказках, чем сидеть тут в одиночестве и тишине.
– Духи? В смысле, как Каспер? – расслабленно спросила я, еще немного побродив по комнате.
– Вроде того, только злое.
– Ты что-то в сигареты добавила? – удивилась я.
– Крошка, нацай – это подношение подарков во время предложения руки и сердца. Этот ушлый старик дал их тебе под видом контракта.
– Подожди, мы же только что говорили о том, что образованная тридцатилетняя женщина верит в привидения, которых никогда в живую не видел ни один психически здоровый человек! Как вдруг речь зашла о браке? – воскликнула я, с ногами забравшись на кровать и уставившись в пространство строгим взглядом. – Какое еще предложение? Кому?
– Тебе, крошка. Как ты умудряешься быть одновременно и скептиком, и доверчивой?
– Это называется оптифигизм. Все будет хорошо, а если нет, то пофиг, – хмыкнула я. – Ладно, давай дальше байки трави. Теперь мне и правда стало интересно, в чем я там поучаствовала сегодня, ха-ха.
– Ладно, слушай. Вэн мин – официальный запрос имени, даты и места рождения у семьи невесты. Поэтому они так дотошно выспрашивали, есть ли у тебя родня. Если бы была, им пришлось бы иметь дело с ними, но этой традицией в вашем случае можно легко пренебречь. Но они не пренебрегли и узнали о дунчжи. Если верить дао, ты родилась в день с самой сильной энергетикой «инь», да еще и ночью, когда был пик этой энергии. По их представлениям твое тело имеет мощное телосложение «инь», которое будет притягивать духов, как магнит. Это так же мощно, как труп женщины.
– Постой, – почесала я лоб, вытащив несколько заколок и шпилек, – они сказали, что для поминального обряда нужен человек с определенным гороскопом. Как получилось, что ты приравняла меня к мертвой женщине?
– Потому что обычно в этом обряде живые женщины не участвуют, если только они не родились в самую длинную ночь в году, – хмыкнула Ксюша. – Насчет нацзи – это подношение подарков по случаю помолвки, но так как ее не было, этот этап пропустили.
– Помолвки? Хочешь сказать, это меня так хитро обручили с Инь Жуном? – начала я подозревать неладное. В отличие от мертвых, живые способны доставить неприятности. Конечно, развестись никогда не было проблемой, но от одной мысли о том, какую головомойку устроит Алина, если я выйду замуж таким глупым способом, хочется остаться в этом поместье до пенсии.
– Нет, ха-ха. Не с ним, – зло рассмеялась подруга. – После идет начжэн – сватовство. Та шкатулка с драгоценностями, помнишь? Если принимаешь ее, то даешь согласие на брак.
– Да мне ее просто подержать дали! – вяло возмутилась я, приняв удобное положение. Эх, сюда бы еще фляжку, вообще красота была бы. Может, у хозяина комнату нычка где-то есть?
– Ну нет, не просто, детка, – фыркнула Ксюша. – Потом идет инцинь – сама свадьба. Она включает в себя церемонию поклонения, церемонию единения чаш и чайную церемонию. Если бы речь шла
