морозный воздух, но это принесло лишь кратковременное облегчение. Температур тела продолжала расти, я самой себе казалась раскаленным на солнце камнем.
От жара силы быстро покидали тело, и я с затуманенным взглядом опустилась на пол. В одном африканском племени меня угостили местным алкоголем, в который принято добавлять яд одной пестрой жабы, название которой уже и не вспомню. Так как это была выпивка, я, конечно, не отказалась, но когда яд начал действовать и внутренности охватило огнем, я пожалела, что на свет родилась и поклялась больше не пить с племенами.
Так вот. То, что происходило сейчас, было совсем не похоже на яд той жабы. Тогда было больно, а сейчас… очень хорошо. Неизвестные чувства наполнили грудь и мучительным теплом собрались в животе. Накатила такая легкость, из-за которой я даже пошевелиться не могла.
Невыносимый жар согревал так уютно, что не было никаких сил это терпеть. Прижавшись щекой к побелевшему от заморозков ковру, я только на секунду вздохнула с облегчением. Но ковер быстро нагрелся, а жар становился все сильнее.
В полубредовом состоянии я почувствовала какое-то ледяное прикосновение и поняла, что это мое спасение. Не могу сказать, что это был за предмет, но главное, что он был беспрецедентно холодный. Я бы даже подумала, что именно он был источником холода.
Из последних сил подтянув вещь поближе, прижалась к ней всем телом. Вначале вещь почему-то сопротивлялась и пыталась сбежать, но после того, как я тихо заплакала, вещь смирилась и позволила обвиться вокруг себя, поглаживая по спине.
Последнее, что помню, это как попыталась лизнуть вещь, а потом потеряла сознание. Похоже, вино все же было отравлено.
Глава 10. Я возьму на себя ответственность
Много раз за свою короткую жизнь я просыпалась от похмелья, но помереть хотелось только в этот. Да, голова болела, и не только она, но дело не столько в боли, сколько в том, что алкогольная амнезия не наступила. И все было бы нормально, если бы вчера я не очнулась после того, как потеряла сознание.
Но я очнулась, а неполезные добавки в вине продолжали действовать.
Не знаю, кто был со мной в комнате, но он был великолепен, восхитителен и просто божественен. Такой холодненький, как светлое нефильтрованное с утреца. Обычно я не похмеляюсь, но от него не отказалась бы еще раз.
Проблема в другом. Дело в том, что одним облизыванием я не ограничилась. Тело горело неимоверно, поэтому сперва я стала бороться с одеждой. Та, что была на мне, пострадала первой. Благо все эти свадебные халатики снимались просто.
А вот с одеждой моей жертвы пришлось повозиться. От воспоминаний о том, как упорно я раздевала неизвестного упирающегося мужчину, захотелось провалиться сквозь землю. К тому моменту, как дело приняло скверный оборот, алкоголь уже выветрился из организма, а вот наркотики – нет. Сказать, что может быть хуже пьяной девицы? Эмпат под афродизиаками.
Обычно, когда я трезвая, позволяю дару работать только в одну сторону – на прием эмоций. Изредка, когда это нужно для дела, я позволяю дару работать в обе стороны, распространяя какую-нибудь легкую и приятную эмоцию. Чаще всего восторг от приобретения чего-то ценного. Это хорошо помогает заключать контракты с проблемными партнерами.
Но у дара есть еще и другой вариант, при котором я не воспринимаю эмоции извне, а на полную мощность транслирую их в окружающее пространство. Или определенному человеку.
Схватившись за голову, я отчаянно застонала. Мне девятнадцать, но никогда еще не было мужчины, наверное, поэтому я не проявила сдержанность взрослого человека, сорвалась и натворила дел. Можно много кричать о моей безответственности, но это только видимость. На самом деле, я очень ответственный человек, который всегда точно знает, что делает. И мысль о том, что где-то ходит жестоко изнасилованный мной человек, просто ужасна.
А то, что насилие было, я почти уверена. Конечно, часть деталей смазана из-за невменяемого состояния и полной дезориентации, но то, что я чувствую себя жертвой лобовой атаки КАМАЗа, говорит о многом. Черт, спина просто отваливается.
Но мое самочувствие не так важно, как то, во что должен был превратиться подвергшийся атаке эмпата человек. Даже небольшое воздействие – уже риск, а тот, кто опробовал на себе эту силу в полную мощь… боюсь, от его мозгов остались одни угольки. Если я действительно убила или покалечила человека, то что мне делать?
Я хотела схватиться за голову, но обнаружила, что левую руку что-то удерживает. Обернувшись, не сразу смогла поверить глазам, но, проморгавшись пару минут, поняла, что картинка никуда не исчезает.
– Эм… здрасти?
Слева на кровати лежал парень, больше смахивающий на остаточное изображение. Он лежал на боку, приподнявшись на локте и положив подбородок на ладонь. Черные глаза с интересом изучали оттенки вины на моем лице, а уголки тонких губ приподнялись, когда мы встретились взглядом. Именно его полупрозрачная ладонь сжимала мою и не позволяла той сдвинуться с места.
Но шокирующим было не это, а то, что человек на кровати был поразительно похож на человека на портрете напротив кровати.
Меня можно назвать в некоторой степени лицемерным человеком. Я не верю в сверхъественное и загробную жизнь, но верю в боженьку. Не буду объяснять, как возможно сочетать эти два качества, но всю жизнь мне было достаточно только следовать своим собственным принципам, чтобы считать себя хорошим человеком. А этой ночью я впервые сделала что-то, что идет вразрез с моими принципами, и теперь жертва произвола смотрит на меня с очень близкого расстояния.
То, что вчерашним божественным холодильником был этот парень, я даже не подвергала сомнению. Как признавала и его очевидное сходство с покойным президентом. Я, конечно, не верю в призраков, но тот, что лежит рядом и странно улыбается, точно настоящий.
Итак, призраки существуют. Это ладно, это нормально. Существуют и существуют. Я готова признать, что в чем-то в этой жизни ошибалась и все такое. Никогда не была узколобым упертым человеком. Но беда в другом.
Блин! Да ведь это же тот самый призрак, которого я на себе женила, а потом еще и всю ночь его… У-у-у, как же стыдно!
– Привет, Мультик, – моргнув, вдруг заговорил призрак. Его голос звучал весело, но я же эмпат, я чувствую, что в его голосе звучит гнев. – Ну что, теперь веришь в призраков? Кричать будешь?
Я судорожно сглотнула, глядя в пару черных, как бездна, глаз, а потом приподнялась, превозмогая боль, и осторожно прикоснулась к
