вырыли нам могилу еще глубже. — Но, возможно, мы поможем тебе выяснить, кто за этим стоит?
Мадлен внимательно изучает меня, прежде чем ответить:
— Я потеряла место в университете. Мне нужно либо вернуть его, либо чтобы ты, — она выразительно смотрит на меня, — протащила меня за собой в RADA.
Неужели она знает, что я пролетела с RADA? Или она без понятия и на полном серьезе ждет от меня помощи? Если первое, то ей крупно не повезло — ребята-то теперь всё знают, хоть они ей в этом ни за что не признаются.
— Иначе что? Расскажешь всем наш секрет? Или, может, решишь прикончить нас с помощью новых ловушек? — кричит Хьюго. Он жестом указывает на мой бинт. — Иви сегодня чуть пальца не лишилась!
Мадлен держится абсолютно спокойно и неподвижно.
— Я понятия не имею, о чем вы говорите. Но если честно? У вас тут друг от друга столько секретов, что, если здесь и происходит что-то странное, я бы сказала, что убийца находится в доме. Как в фильмах ужасов.
— Это что еще значит?
Брызги слюны вылетают изо рта Хьюго и падают на белый лен прямо рядом с моими пальцами, которые мертвой хваткой вцепились в край стола. Мне кажется, что если я отпущу его, то просто упаду.
Колеса тележки для горячего со скрипом возвращаются в комнату, и Бёртон снова стоит у руля.
— На горячее у нас рыбные палочки, горошек и пюре, а для веганов — альтернатива из джекфрута.
Бёртон ставит первую тарелку перед Мадлен, ловко сдергивая крышку-купол. Он бережно, один за другим, разносит блюда каждому из нас — точно так же, как делал это с супом. Тарелку Тима он ставит последней, но три горошины умудряются выкатиться за пределы фарфора и удрать. Бёртон пускается в погоню за горошинами по столу, но безуспешно. Ему требуется попыток десять, чтобы наконец собрать их все. Я вижу, что Хьюго уже на грани взрыва. Бёртон возвращается к тележке и направляется прочь из столовой.
Никто не тянется к ножу и вилке. Мы все просто буравим Мадлен взглядом.
— Не понимаю, почему вы так на меня смотрите, — говорит Мадлен. — Я ничего не знаю ни про какие несчастные случаи. Понятия не имею, как Иви повредила палец или что там еще произошло. Я вообще-то была немного занята попытками вернуть место в университете. И я своего добьюсь, чего бы это ни стоило. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы признаться в создании того фальшивого фото, иначе я расскажу всем всё, что мне известно.
— И что же ты, по твоему мнению, знаешь? — цедит Хьюго.
— Подливка! И томатный… кетчуп, — с явным пренебрежением произносит Бёртон, возникая в дверном проеме с серебряным подносом, на котором стоят два соусника. — Если, конечно, соизволите.
— Просто поставьте на стол, Бёртон, мы сами нальем, — говорю я. — Спасибо.
Я вижу, что оскорбила его, но он всё равно ставит поднос и покидает комнату.
— Ты подбросила змею в этот дом? — взрывается СиСи, стоит Бёртону выйти. — Она меня укусила! Я помереть могла!
— А тарелочки для стрельбы? — наседает Джесс. — Ты пыталась запустить в меня этими тарелочками насмерть!
— А испорченные картины? — добавляю я, указывая на свой изрезанный портрет. — А рыцарские доспехи и топор, который сегодня рухнул на меня и чуть не отрубил мне палец?
Глаза Мадлен округляются. На её вилку всё еще насажен приличный кусок рыбной палочки.
— Это ведь ты подлила чили в мою смазку, признавайся! — орет Тим.
Мадлен с размаху бьет вилкой по столу — совершенно без всякого уважения к ценной древесине.
— Я уже сказала, я ничего вам не делала, — говорит она. — Но я знаю, чьих это рук дело.
За столом раздается дружный коллективный вдох.
— Я не собиралась вам говорить, потому что мне нужно всего лишь обелить свое имя, — продолжает она. — Мне глубоко насрать, что будет со всеми вами, но я могу открыть вам глаза на то, что здесь творится.
За столом тут же включается стадный инстинкт: все начинают перекрикивать друг друга, буквально жаждая крови Мадлен.
— Ты просто не получаешь желаемого, вот и пытаешься стравить нас между собой!
— Ничего не выйдет, мы слишком давно дружим!
— Ты всегда нам завидовала!
— Да никто из вас не знает друг друга так хорошо, как вам кажется! Здесь ставки куда выше, и вам всем пора узнать...
Мадлен вздрагивает. Хьюго резко встает со своего места и, сжимая в руке нож для стейка, подается к ней, его взгляд не предвещает ничего хорошего. Я чувствую, как подступает первая волна слёз бессилия, и у меня больше нет желания их сдерживать.
— Кое-кто из вас прекрасно понимает, что я говорю правду. Именно поэтому вы так и беситесь, — заявляет она. — Не так ли, Хьюго?
Каждая мышца Хьюго напряжена до предела. Джесс и СиСи пытаются удержать его. Я смотрю Мадлен прямо в глаза, пока она говорит. Для меня она больше не человек — её глаза кажутся просто двумя круглыми бездушными стекляшками, лишенными каких-либо эмоций.
— Иви далеко не такая умная, как вы все думаете. Вы преклоняетесь перед ней, словно она какой-то лидер, но так ли это... — начинает она.
— Оставь Иви в покое! — кричит Джесс. — Про RADA мы и так всё знаем, мы в курсе, что она туда не поступила!
Мадлен моргает.
— Чего? Пф, да без разницы, не завидую я ей! Однако весьма занятно, что ты бросилась на её защиту, Джессика. Вы все настолько не в курсе, чем занимается каждый из вас! Очнитесь уже. Повторяю еще раз! Убийца находится внутри дома, но никто из вас не блещет умом, чтобы сообразить, кто именно ведет игру.
— Господи, неужели я случайно приложился к тому средневековому абсенту? — подает вдруг голос Тим. — Мы можем её просто выключить и снова включить?
— Мне кажется, она клонит к тому, что всё это устраивает кто-то из нас. Но я без понятия, кто бы это мог быть, если пострадали мы все, — рассуждает СиСи. — Зачем кому-то из нас подставлять самого себя?
Джесс вскидывает руки:
— Кого ты обвинишь следующим? Бёртона? Сраных сов в лесу?
— Вы можете и дальше вести себя как послушные сучки Иви, но я знаю ваши секреты, — чеканит Мадлен. — Начнем с того, что я знаю, что вы убили Эмбер Гоулетт...
Сложно сказать, кто именно первым вцепился в Мадлен. В приступе полного отчаяния на неё бросились все, кроме меня. Кое-кто сжимал в руках оружие — от рыбной палочки СиСи до ножа для стейка Хьюго. От страшной силы этого коллективного броска Мадлен
