отлетела в стену, а затем её швырнуло обратно на стул.
От стены раздался громкий гул. Мадлен издала короткий вскрик, который мы все сочли попыткой привлечь внимание… пока по комнате не прокатился оглушительный грохот. Обеденный стол затрясся, и нас всех окатило чем-то мокрым.
Мадлен лежала лицом на столе, а сверху на неё рухнула голова оленя. Один из острых ветвистых рогов пронзил её голову насквозь и каким-то образом вылез с другой стороны. Кровь расползалась по белой льняной скатерти, точно ветчинные кожееды за завтраком; брызги красного и какие-то более плотные ошметки полетели на нашу одежду, на наши лица, оседая среди горошка на тарелках. В соуснике в самом центре стола я увидела плавающий белый шарик с красными прожилками. Мне потребовалась минута, чтобы сообразить, что это такое. Это был глаз, идеальный ореховый зрачок Мадлен — с перебитым зрительным нервом, — который теперь покачивался прямо в подливке.
Что ж, в конечном итоге весьма маловероятно, что Мадлен Борхес теперь кому-то расскажет, что мы натворили.
Девять месяцев назад
Мы все замерли в ужасе, наблюдая, как Эмбер хватает мокрое полотенце, швыряет его на пламя и принимается топтать огонь своими туфлями-слингбэками от «Лабутен». К моему удивлению, это действительно помогает немного сбить огонь, а затем СиСи передает ей огнетушитель, и Эмбер доводит дело до конца.
— Ты просто герой! — выдыхает Джесс из-под трибун, где они забились в кучу вместе с СиСи.
— Мощь! — восхищается Тим.
Эмбер лишь пожимает плечами:
— Я ходила на курсы пожарных, когда жила в Лос-Анджелесе. Пришлось, лесные пожары там такие непредсказуемые. Умение сразу потушить огонь может спасти жизни сотням животных. — Джесс смотрит на неё с благоговением.
— Ну, наши задницы ты точно спасла, — заявляет Хьюго.
— «Попки», — передразнивает Эмбер на американский манер с тонким смешком. — Да ладно вам, пустяки.
— Давайте накидаемся в хлам! — орет Тим, прыгая обратно в бассейн с бутылкой водки в руке, пока Джесс, СиСи, Хьюго и я снова усаживаемся на бортик.
— Вот уж точно, давайте накидаемся, — соглашается Эмбер, чокаясь своим бокалом о наши.
— И что мы будем без тебя делать? — дуется Джесс, болтая ногами в воде. — Такое ощущение, будто из города уезжает праздник.
— Господи, Джесс, — вставляю я. — А я тогда кто? Пустое место?
— Я буду так сильно по вам скучать, — говорит Эмбер. — Почему бы вам всем не приехать ко мне в Нью-Йорк этим летом? Мамы с папой почти никогда нет дома, так что я буду одна тусоваться в квартире в Вест-Вилладж. Приезжайте пожить.
Я чувствую, как Джесс практически вибрирует от восторга, её глаза округлились так сильно, что она начинает смахивать на кота из «Шрека».
— О боже мой, мы с СиСи с превеликим удовольствием! — визжит она.
— Это было бы невероятно, — говорю я, пытаясь контролировать свой голос и не выдавать, что я думаю об этой идее на самом деле.
— Так, у меня пусто, кто хочет еще выпивки? — спрашивает Эмбер, гремя своим пустым бокалом. Приподнимаясь, она слегка пошатывается. — Вы, англичане, так медленно пьете.
— О БОЖЕ МОЙ, Нью-Йорк — это было бы так круто! — шепчет Джесс, едва Эмбер отходит на безопасное расстояние.
— Ну да, только… не раскатывай губу раньше времени, — осторожно замечаю я. Мне не хочется видеть её разочарование. На Эмбер не всегда можно положиться.
Эмбер возвращается и подливает всем просекко в пластиковые стаканчики.
— Я, кажется, буквально влюблен в тебя, — заявляет Тим, прикладываясь к своему пластиковому стакану.
— О, это совершенно нормально, — отмахивается Эмбер. — В моей старой школе было так сложно решить, чье приглашение на выпускной принять, что я чаще всего просто никуда не ходила.
— Мы с Джесс приготовили для тебя прощальный подарок, — говорю я. Джесс так и сияет, пока я достаю из-под шезлонга оранжевую коробку от «Эрмес» и протягиваю её Эмбер. — Кое-что на память о нас.
— Ребята, ну зачем, вовсе не обязательно было это делать! — восклицает Эмбер. Она открывает коробку и находит там шарф в цветах нашей школы Сент-Хильда. — О боже мой, я в полном восторге!
— Его можно носить как угодно: на волосах, на шее. Он очень универсальный! — добавляет Джесс.
— Мамуля всегда говорила, что у каждой уважающей себя девушки должен быть «Эрмес», — вставляю я, пока Эмбер повязывает его на шею на манер стюардессы.
— Кажется, мы должны в честь твоего отъезда устроить тебе качание или типа того, — предлагает Тим.
— Что за качание? — Эмбер выглядит растерянной, пока Хьюго и Тим с энтузиазмом подступают к ней.
— Ну, это когда тебя хватают и как бы… чествуют… — кривится СиСи.
— Что ж, перед отъездом я просто обязана испробовать все местные культурные традиции, — заявляет Эмбер.
Хьюго перехватывает её за руки, а Тим хватает за ноги. Они поднимают её, пару раз раскачивают и запускают прямо в бассейн. Судя по её хихиканью, в момент полета она ловит полный кайф. Она плавно уходит под воду, её ноги смыкаются вместе, напоминая изящный хвост русалки.
— Я буду скучать по ней, — вздыхает Тим.
— Чувак, ты слишком много выпил, — осаживает его Хьюго.
— Да как ты смеешь! — возмущается Тим, пытается встать на одну ногу и тут же валится с ног. — Стоп. Я могу сделать колесо.
— Только подальше от бассейна, Тим! — предупреждаю я. — Это небезопасно.
Тим отходит к трибунам ради своего грандиозного перформанса. Мы все наблюдаем, как он криво крутит колесо у края бассейна. Довольно скоро становится заметно, что он вот-вот отключится.
— Хватит уже, милый, — бросает СиСи. — Никому не хочется смотреть, как тебя вывернет.
— Ребята, — внезапно кричит Джесс, хлопая Хьюго по руке. — С Эмбер что-то не так. Смотрите!
Мне требуется какое-то время, чтобы разглядеть в бассейне силуэт Эмбер — она неподвижно, безжизненно покачивается на поверхности воды.
Глава 20
Я не знаю, кто закричал первым. Этот звук давит своей тяжестью, он бьётся о стены столовой, намертво пригвоздив нас к месту — точно так же, как рог пригвоздил к столу голову Мадлен Борхес, пробив её глазницу. Каждая живая душа за этим столом исходит истошным воем. Кровь у нас в волосах, на одежде, на лицах — она покрывает кожу, будто слой ржавого грима или какой-то кровавый инстаграмный фильтр.
— Ой-ёй, — бормочет вошедший в комнату Бёртон. Он пытается сдвинуть оленью голову, но та не поддаётся ни на миллиметр.
Обмякшее тело Мадлен так и остается лежать на обеденном столе. Сейчас трудно разобрать, где размазанные в кровавое месиво остатки картофельного пюре, а где куски её мозга.
— О боже, Иви, что нам делать? — рыдает Джесс, зажимая рот ладонью.
Из моего рта
