с ума? Может быть. Но они правда здесь. Те, кого мы не смогли вернуть.
Норта посмотрела на призраков. Один из них — молодая женщина с длинными тёмными волосами сделала шаг вперёд. Протянула руку, будто хотела коснуться Норты, но в сантиметре от её плеча остановилась, не в силах пересечь невидимую границу.
— Кто она? — спросила Норта.
Бекетов наконец обернулся и посмотрел туда же, куда и Норта. В его глазах мелькнула боль.
— Анна. Была лаборанткой. Очень талантливой... Но надо рассказывать по порядку.
Он сделал приглашающий жест, и Норта подошла ближе.
— Садись, рассказ будет долгим.
***
— Всё началось двадцать лет назад. Императорская Академия, секретный проект "Зеркало Таро". Официально мы изучали запретные практики, для государственной безопасности, разумеется. Неофициально — пытались понять, можно ли использовать Таро как источник Силы. Я был руководителем этого проекта. До того, как всё пошло не так.
— Кто работал над проектом?
— Было трое ключевых людей помимо меня, — Бекетов поднял руку, загибая пальцы, — во-первых, Леонид Воронцов, твой отец.
Норта вздрогнула.
— Да. Твой отец был главным теоретиком. Он собирал древние манускрипты, расшифровывал старые тексты, искал упоминания о Таро в архивах Империи. Знал о картах больше, чем кто-либо.
— Мне он об этом никогда не рассказывал.
— Конечно, не рассказывал. Проект был тайным, а потом и провальным, — Бекетов помолчал, — во-вторых, Дмитрий Вересов.
— Вересов? — перебила Норта, — Алексей Вересов его сын?
— Ты знаешь Алексея? — Бекетов удивлённо поднял бровь.
— Видела... в видении.
— Хороший мальчик, — Бекетов усмехнулся, — не знаю, кем он вырос, но в детстве был похож на отца. Тот же упрямый подбородок, тот же ум в глазах.
Он отвлёкся на миг, глядя куда-то в прошлое.
— Дмитрий отвечал за артефакты, за техническую сторону. Он создавал "якоря" — предметы, которые помогали удерживать связь с теми, кто уходил в Арканы. Кольца, медальоны, личные вещи, через них мы пытались управлять процессом.
— А третий? — спросила Норта, — вы сказали, трое.
Бекетов посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Третьей была Елена, твоя мать.
Норта молчала. Сердце колотилось где-то в горле.
— Она не была учёным, — продолжил Бекетов, — Она была... источником, проводником. Потомственная провидица. Твой отец знал это, когда женился на ней, знал, что её дар может стать ключом.
— Он использовал её? — голос Норты дрогнул.
— Нет, — Бекетов покачал головой, — не так. Она сама хотела, так как болела, с каждым годом всё больше слабела и истончалась. Никто не мог помочь. А карты... карты обещали силу. Исцеление. Она надеялась, что, пройдя через Арканы, сможет вернуть себе Силу.
— И вы позволили?
— Мы умоляли её не делать этого, — в голосе Бекетова впервые прорезалась боль, — особенно я. Я любил её, Норта, по-настоящему. И я видел, что она делает, видел, что она идёт на смерть... но она не слушала.
Норта сжала медальон так, что побелели костяшки.
— Так в чём заключался ваш проект?
— Хороший вопрос. Я попробую объяснить, — он сам опустился на пол, скрестив ноги, и на миг закрыл глаза, собираясь с мыслями.
— Представь себе дверь, — начал он, — обычную деревянную дверь. Ты подходишь к ней, берёшься за ручку, поворачиваешь и входишь. Это то, что делаешь ты. Ты идёшь через Арканы естественно, потому что у тебя есть ключ — это твоя кровь, наследственный дар, твоё призвание. Ты просто... входишь.
— А вы?
— А у нас не было ключа. У нас была только дверь, запертая на сто замков. И мы решили, что если не можем открыть её по-хорошему, мы её взломаем, — он опять усмехнулся, — грубо, тупо, как сапёры, которые закладывают динамит под ворота, потому что не знают, где спрятан ключ.
Он поднялся, подошёл к каменному столу и провёл рукой по его поверхности.
— Твой отец нашёл главное: Арканы — это не просто картинки, это структуры реальности. Каждая карта как отдельный мир, со своими законами, своим временем, своей энергией. И между ними есть связь, как между комнатами в одном доме. И если найти способ переходить из одной в другую...
— Можно пройти весь путь, — закончила Норта. — И что случилось?
— Ритуал пошёл не так, — Бекетов провёл рукой по лицу, будто смахивая невидимую паутину. — Мы открыли проход. Она вошла в Пространство колоды и... застряла. Не погибла, не вернулась, именно застряла. Где-то между. Её тело исчезло, душа осталась там.
— Проект закрыли?
— Через год. После того, как Дмитрий Вересов... ушёл. Он не выдержал. Слишком много смертей, слишком много провалов. Он пытался найти способ вернуть всех — и буквально сгорел. Магическое истощение. Оставил жену и маленького сына.
— А вы? — спросила Норта.
— Я пошёл за ней, когда Недра опечатали, и... не нашёл, — Бекетов обвёл руками зал, — остался ждать здесь.
— Чего?
— Тебя.
Тишина в зале стала плотной, как вода.
— Я знал, что ты войдёшь, — сказал Бекетов, — знал, потому что твоя мать оставила след. В Арканах, в крови, в этой колоде. Ты идёшь тем же путём. И ты можешь то, что не могли мы.
— Что именно?
— Встретиться с ней по-настоящему. Не в видениях, не в иллюзиях, а там, где она застряла. У меня есть "якоря" — вещи, которые принадлежали ей. Кольцо, дневник, прядь волос. Если ты дашь мне каплю своей крови, мы сможем дотянуться до неё.
— Кровь?
— Связь. Ты её дочь, твоя кровь — это ключ. Одна капля — и я сделаю всё остальное. Ты войдёшь, увидишь её, обнимешь. А я вытащу вас обеих.
Глаза Бекетова горели. В них было столько надежды, столько боли, столько лет ожидания, что Норта на миг поверила.
А потом в медальоне заговорила Нора.
— Норта, — сказала она тихо, но твёрдо, — посмотри на него внимательнее. На его тень.
Норта перевела взгляд вниз.
У Бекетова не было тени. Вообще. Свет от единственного магического светильника падал на него, но на полу лежала только пустота.
— Он сам стал "якорем" Дьявола, — прошептала Нора, — слишком долго здесь, слишком близко к силе. Он тебя соблазняет, но он уже не человек, Норта, он — часть этих стен. И если ты дашь ему кровь,
