Выстрелить не успел. Пузырь запульсировал в ритме счетчика Гейгера на радиоактивной свалке, запылал насыщенно-бордовым цветом, раздулся на полпечи и взорвался вдруг беззвучно, но обдав как бесчувственных заложников, так и чувствительных парней липкой какой-то жижей и волной такого зловония, что последние, закрыв носы ладонями, стремглав выскочили из дома.
Тем временем меж спящих тел прокрался маленький одноглазый зверек размером с крысу и таким же, как у нее, длинным голым хвостом. Он осторожно высунул свой чуткий остренький носик в дверной проем. Пока парни отряхивали с одежды липкую зловонную слизь, похожую на гной, и приходили в себя на свежем байкальском ветерке, зверек юркнул в щель под крыльцом и забился в самый дальний угол подполья, дрожа всем телом. Не от страха он дрожал, а от возбуждения и восторга. Еще недавно восьмилетний мальчик из приличной семьи обрел наконец возможность для игр по-настоящему увлекательных и даже опасных. Вот разойдутся дядьки с оружием, которым, Павлик сам видел, можно убить, уж он ого-го как пошалит! Всю округу на уши поставит своими играми!
Но все это потом, а пока надо затаиться, спрятаться, чтобы никто его не увидел, не убил. Здесь, в подполье, так уютно, можно даже поспать до темноты, а потом…
Он сам не знал, что такое сотворит, но уж точно что-нибудь интересное и веселое. Нет, он не собирается никого убивать, ему же здесь жить, а вот напугать кого-то, приколоться — сколько угодно!
Ада-дух в виде маленького одноглазого зверька затаился в подполье, и никто его не увидел…
Артем проводил взглядом зеленоватое облачко, почему-то уверенный, что, утолив в следующем воплощении жажду власти и воинственность, может быть, уже спустя три-четыре перевоплощения Николай Зуев наконец отыщет свой путь, ведущий к Освобождению. И пусть пройдет бездна времени по человеческим меркам, разве оно имеет значение?
Впрочем, для него, Артема, время имело сейчас огромное значение. Куча дел: заложники, Стас, явно попавший в беду, но сначала — боохолдой, что в образе одноглазого анахая уполз за угол дома. Он, может, в степь уже убежал, ищи его теперь…
Все оказалось много проще. Завернув за угол, Артем увидел экскаваторщика в человеческом обличье. Тот лежал на спине с открытыми глазами, израненный, истекающий зеленой кровью или тем, что боохолдоям заменяет эту живую влагу. Услышав шаги, он посмотрел на Артема и молча отвернулся. Возможно, он ждал освобождения, и он его получил. Очень скоро фиолетовое полупрозрачное облачко уплыло в небеса…
Душа Петра Кирилловича Онопко вознеслась в седьмую, низшую реальность, неизвестную древним буддистам, — Интернет-локу, граничащую с Преталокой, миром Голодных Духов. Цвет этого нового мира — тускло-фиолетовый.
Бывший экскаваторщик будет раз за разом проходить виртуальную улицу Карла Маркса не менее виртуального Иркутска, и всегда его будут убивать на набережной виртуальной Ангары возле виртуального памятника Александру III.
Все-таки когда-нибудь он пройдет уровень, но каким будет его твое рождение — неизвестно, мир Интернетлоки недостаточно пока изучен. Может быть, сверхъестественным способом Петр Кириллович родится в образе Компьютерного Монстра еще неведомой, непредставимой в наше время Игры, может быть, в образе Супергероя, спасающего Виртуальный мир от Компьютерного Монстра, как знать?
Игра может продолжаться целую вечность, но и она когда-нибудь да закончится.
Уровень пройден.
Exit.
В этот самый момент Артем сначала услышал шум, а потом, зайдя за угол, увидел спешно покинувших дом Стаса с Иваном. Вид парни имели плачевный: с головы до ног были обрызганы благоухающей какой-то тухлятиной белой слизью, но боевого духа вовсе не утратили.
Обрадованный, что все живы и здоровы, Стас, конечно же, полез обниматься, но был тактично остановлен предложением сначала искупаться в Байкале. Несмотря на раннее утро и далеко не африканскую жару, им пришлось принять это предложение.
— Постойте! — крикнул им вслед Артем, — Мы всех боохолдоев перебили и заложникам больше ничего не угрожает?
— Вообще-то остался один, я его чувствую, — сказал Иван, — но он не опасен.
— Ты же сам сказал, что их освобождение — благое дело, — возразил Стас.
— Этот не хочет покидать Срединный мир. Может быть, в этом его карма, он маленький и безобидный, пусть остается…
Одноглазый зверек, притаившийся в подполье, слышал этот разговор и порадовался тому, что его решили оставить в покое и не станут ловить и убивать. Быть боохолдоем, ему казалось, это так прикольно!
Тем временем в белой юрте все шло своим чередом. Гомбо Хандагуров мирно посапывал на лежанке из шкур, бездыханная Марина Младич по-прежнему признаков жизни не подавала, связанный сыромятными ремнями Юрий Беликов грязно матерился, беззвучно шевеля губами, Степан Юрьевич стоял на страже, а Василий Шарменев заканчивал чтение второй части сакральной книги и приступал к третьей и последней:
«О благороднорожденный Баташулуун Шагланов, если же, несмотря на духовную сосредоточенность и послушание в земной жизни, ты не узнаешь своих собственных мыслей, если не воспримешь это наставление, тогда свет испугает тебя, звуки устрашат, видения ужаснут. Если ты не овладеешь этим главным ключом к наставлениям, ты не сможешь правильно опознать звуки, свет и видения и будешь обречен блуждать в Сансаре!»
05.33. Остров Ольхон. Область Бардо
Девяносто девять лет назад Баташулуун Шагланов еще при жизни мог достичь Освобождения, останавливало его лишь чувство долга. Многие столетия он искал достойного ученика и наконец нашел и воспитал его. Спустя два-три десятка лет — он готов был ждать столько, сколько надо, — Баташулуун Шагланов надеялся посвятить усть-ордынского Быка, дуурэн-боо, на последнюю из возможных, девятую ступень посвящения. Кроме него, этого вообще никто сделать не мог. В долгой истории шаманизма в Срединном мире был всегда только один боо высшей ступени, точнее, некоторое непродолжительное время — два, но вскоре старший из них обретал Освобождение и покидал навсегда Срединный мир, и все остальные низшие реальности тоже.
Словом, за 99 лет до начала этого кошмара с допросом и позорной казнью Баташулуун Шагланов еще при жизни мог достичь Освобождения, однако жаждой мести, гневом и ненавистью ухудшил свою карму и в момент смерти, которую сам и вызвал, свалился бы в ад, низшую из шести лок, кабы не был заарин-боо, в человеческом восприятии почти полубогом, мощным и всесильным.
Когда по воле Матери Хищной Птицы Василий Шарменев повел его по мирам Бардо, в первом из них, Бардо Смертного Часа, заарин пребывал в полуобморочном состоянии и не видел Ослепительного Света. Во втором, Бардо Кармических Иллюзий, Мирные Божества не наполнили его душу умиротворением, а Гневные — не напугали, и лишь в третьем, Бардо Нового Рождения, к нему окончательно вернулось сознание, а вместе с ним и тело желаний. Оно могло буквально все, что возможно вообразить, и многое из того, что вообразить невозможно, вплоть до мгновенных перемещений во времени и пространстве. Сверхъестественные силы кармы позволяют менять свои размеры, форму и даже число. Так, колдуны здесь превращаются в животных или, раздвоившись, оказываются одновременно в нескольких разных местах…
Короче, тело желаний было сверхчувствительно и сверх-мобильно, что, кстати, только замутняло сознание переизбытком впечатлений и могло увести бог знает в какие темные и неизведанные области Вселенной или, напротив, в миры неслыханных наслаждений, что не многим лучше, ибо точно так же, как в первом случае, уводит от Цели. А она здесь до предела проста: осмысленно выбрать новое, благоприятное воплощение.
А в Срединном мире между тем красноватый диск Луны скрылся за линией горизонта на юго-западе, но это не имело значения, полное затмение продолжалось, чтение тоже:
Сначала в великом Бардо Тёдол
О Хониид Бардо сообщается учение;
Теперь же о Бардо, называемом Сидпа,
Напоминание и наставление…
Он услышал голос, казалось, изнутри, из самого себя, но ни слова не понял.
Сознание медленно возвращалось, он уже мог индивидуализировать, отделить себя от других, мысленно сказать: «Я», однако, кто таков этот «Я», он не знал…
Посмотрел на самого себя, насколько это было возможно в отсутствие зеркала. Его тело было в точности то же, что при земной жизни, которую, впрочем, он не помнил вовсе, но если пристально вглядеться в него, можно было увидеть призрачную игру полупрозрачных огней вместо плоти. Чуть отвлекся — и снова плоть затвердевала на глазах.
![Джон Пассарелла - Обряд посвящения[Rite of passage]](/uploads/posts/books/99407/99407.jpg)
