class="p1">Ощущение было такое, будто я переворачиваюсь вверх тормашками под водой. Не было никакой возможности определить, где верх. Не было возможности набрать воздуха. Мои легкие горели. Я крепко прижималась к кожаному жилету, перья кололи мне щеки — это был единственный намек на осязаемость.
А потом мы приземлились с глухим стуком.
— Я никогда раньше этого не пробовал. — Ворон быстро встал, отряхнулся и помог мне подняться на ноги.
Между бровями вспыхнула головная боль.
— Что, черт возьми, только что произошло?
Ворон сунул руку в карман жилета и вытащил крошечный разноцветный пакетик.
— Вот, сахар поможет. Это твои любимые, да? Я порылся в твоем мусоре. — Он пожал плечами. — Птичьи повадки.
Я взяла с его крылышка карамельки в оранжевой и черной обертке.
— Спасибо.
Ворон оказался сострадательной и наблюдательной душой. Однако, у него было немного птичье чутье.
— Ты хоть представляешь, что только что произошло? Как будто они все повернулись ко мне. Я сделала что-то не так?
— Даже не верится. На своем веку я повидал много странных вещей. Не поверишь, что люди вытворяют ночью, пока все спят. О, и мертвые всегда странные. Я бы не стал волноваться на этот счет. Они не причинят тебе вреда.
Несмотря на его заверения, меня охватило беспокойство.
— Где мы, и как сюда попали? — спросила я, когда глаза привыкли к темному лесу.
— Я промахнулся при приземлении... И мы оказались здесь благодаря волшебству. У меня есть некоторые способности. Дело не только во всех вас, ребята. — Он издал пронзительный смешок. Взяв меня за руку, птица-полукровка повел меня на несколько ярдов западнее, туда, где дорожка из тыквенных фонарей освещала тропинку через лес. При виде этого зрелища мои плечи расслабились. Я почти ожидала, что Эсмеральда спрыгнет с ветки или выскочит из леса, как она делала каждый вечер, когда я посещала Праздник Святых, но она так и не появилась. И тут до меня дошло, что Праздник Святых заканчивался уже завтра. Это была последняя ночь, кульминация. При этой мысли меня охватила грусть. Я не хотела, чтобы этот день заканчивался.
— После октября все разъезжаются? Гости фестиваля?
— В основном, да.
Я мысленно отметила, что нужно найти Эсмеральду и посмотреть, сможем ли мы как-то поддерживать связь. А пираты... Были ли у пиратов телефоны?
Я так долго убегала и боялась, что теперь, когда появились друзья и сообщество, я не хотела, чтобы они уходили. Как бы это выглядело, если бы «Пивоварня» пустовала?
Застенчивая и испуганная девочка, та, что была охвачена тревогой... нашла счастье среди темноты и странностей. Я обожала всех монстров вокруг себя. Это все не должно было заканчиваться.
Кстати, о «Пивоварне»: Ворон настоял, чтобы мы отправились именно туда. Я хотела поискать Призрака или ребят, но он провел меня через весь фестиваль, вплоть до концертной площадки. Там было многолюдно, оживленнее, чем обычно, и от толпы исходил возбужденный гул.
— Кто играет? — я перекрикивала сквозь шум.
— Увидишь. С толпой я не совладаю. Лучше обращусь в ворона, хорошо?
— Ладно, повеселись. — Я улыбнулась. Мне уже нравился этот ворон, и я не боялась признаться в этом.
В этот момент на сцену повалил голубой дым. Толпа пришла в неистовство. Кабан-оборотень свистнул, и я заметила, как пираты и капитан Векс подняли свои фляжки.
— Счастливого Хэллоуина, — прогрохотал низкий голос в микрофон. Зеленое пламя вспыхнуло и взметнулось в небо по углам сцены.
Дым рассеялся, и моя улыбка стала такой широкой, что заболели щеки. Я аплодировала вместе с толпой.
— Это незапланированное выступление посвящается моему Маленькому Призраку, — промурлыкал голос. И тут я увидела его. Он был сногсшибателен в своем пиджаке, как будто всегда ходил в этой одежде. Я понятия не имела, что у них имелась своя группа. Более того, они были хороши. По-настоящему, чертовски крутыми. Эймс играл на гитаре и пел вместе с Ониксом, который играл на басу. Вольфганг исполнил соло на ударных, которое вызвало у толпы небольшой бунт. Это было самое веселое, что я когда-либо испытывала. Подходящий конец.
Я даже не ожидала, что это произойдет.
* * *
ПРИЗРАК
От вида Блайт у меня перехватило дыхание. Если бы у меня была душа, которую мог бы отдать, я бы отдал ее ей. Но поскольку я был проклят, то отдал бы ей свою вечность. Она была моей. Я заявил на нее свои права. И сегодня вечером собирался сказать ей об этом. Сказать ей, что люблю ее. Что она была моей навсегда. Выражение ее лица, когда она поняла, что мы играли, будет жить в моих мечтах до конца дней, как и то, как колыхалось ее длинное черное платье, когда она танцевала. Она двигалась свободно и счастливо, смеялась, полная противоположность той девушке, которая пришла сюда чуть больше месяца назад. Та девушка была в бегах, одинокая и грустная. Она потеряла надежду, когда в тот день ввалилась в мой кабинет. Если быть честным, я тоже потерял надежду. До нее. Но теперь мы есть друг у друга, и все будет хорошо. Я пообещал, что одержу победу над злом, преследующим ее, и сдержал слово. Это был праздничный вечер... хотя у меня имелось сильное искушение закончить выступление пораньше и отвести ее обратно на кладбище, чтобы как следует оттрахать в этом платье.
Я играл на электрогитаре, чувствуя, как музыка вибрировала во мне, когда красная вспышка заслонила от меня Блайт.
Я узнал этот оттенок. Это был его цвет. Он принадлежал ему и его отпрыскам.
— Дьявол, рад тебя видеть, но мы сейчас немного заняты, — протянул я, не заботясь о том, что мой микрофон все еще включен.
Оникс рассмеялся и прокричал, перекрывая шум:
— Дьявол всегда появляется, когда его никто не ждет. — Толпа рассмеялась.
Черные глаза Иуды изучали мои всего секунду, прежде чем он повернулся, длинный плащ развевался у него за спиной.
— Она здесь, — сказал он проникновенно. — Та, кого я искал. Искал целую вечность. Та, кого...
Он резко остановился. Я оттолкнул его большое плечо в сторону как раз вовремя, чтобы убедиться сам. Он бросился на нее на четвереньках. Вампиры были отброшены в сторону, пронзенные его рогами. Бык-оборотень прыгнул, пытаясь защитить ее. Монстры и бессмертные встали у него на пути, чтобы защитить ее. Чтобы защитить меня. Но уже слишком поздно. Дьявол исчез, и его красный цвет смешался с моим синим, окутав сцену фиолетовой дымкой, а я превратился в дым и тьму. Но услышал, как Оникс и Волк закричали позади.
Жгучая боль пронзила мою спину. Я посмотрел вниз и увидел, что из
