Ондатрой не отставали, а с неба валился огромный корабль. Выхлоп его маневровых мгновенно растопил снег на поляне и откатил карт охраны. Тереза забилась в гущу спящих деревьев и зажимала уши ладонями, пока рев не прекратился и Амос не постучал ее по плечу.
Это был фрегат быстрой атаки. Ужасно старый марсианский корабль. На боках заплаты из разных материалов. Вокруг него поднимался пар, щелкали и потрескивали остывающие пластины из металла и карбосиликатного кружева. Тереза пошла к нему с трепетом, с восторгом, с чувством победы. Она справилась.
Открылся люк, и человек, одетый ни по какой форме, выглянул в темноту, туман и снегопад.
– Кто тут? – окликнул мужской голос.
– Алекс? – заорал Холден.
Голос почти обыденно ответил:
– Ну, срань господня…
Опустился шаткий металлический трап. Холден поднялся первым – сперва его качало, но с каждой ступенькой походка становилась уверенней. Ондатра беспокойно заметалась перед лесенкой.
– Не знаю, – сказала ей Тереза. – Я потому и говорила тебе остаться дома.
– Поднимайся, – распорядился Амос. – Эту я возьму.
Тереза ухватилась за блестящий металл и полезла к протянувшимся навстречу рукам незнакомцев. А за ней поднимался Амос – без рук, потому что руки были заняты собакой. Черная рана на груди ему, как видно, не мешала. Ожидавший их мужчина засмеялся при виде Ондатры, и собака, неуверенно поначалу, вильнула хвостом.
Стенка со шкафчиками, похоже, лежала на боку. Холден обнимался с лысым темнокожим человеком, они ухмылялись друг другу. Тимоти – нет, Амос – втянул трап, и дверь шлюза закрылась.
Она репетировала этот момент. «Я Тереза Дуарте, и в обмен на пленного я прошу вывезти меня с Лаконии». Теперь, когда он настал, все и так было ясно.
– Поднимайтесь на летную палубу, – сказал темнокожий мужчина, которого Холден называл Алексом. – Нам надо отсюда сваливать, но с вас, сукины дети, я теперь глаз не спущу.
Тереза, не зная, что еще делать, пошла за ними. Амос держался рядом и в лежащем на боку лифте, и на летной палубе. Красивая старая женщина с седыми кудрявыми волосами, падающими на глаза, ждала их. Увидев Холдена, она протяжно, прерывисто вздохнула. Пленник взял ее за руку.
– Так, – сказал Алекс. – Всем пристегнуться. Валим с этого грязного шарика.
Тереза, неожиданно для себя, присоединилась к общему ликующему воплю. Амос, взяв ее за плечо, провел к очень древнему на вид, совершенно не впечатляющему амортизатору.
– Тебе надо в нем закрепиться, Кроха. Я надумал, что делать с ней. – Он ткнул в Ондатру толстым большим пальцем. – Так что ты побудь здесь с Наоми и капитаном.
– Наоми… – повторила Тереза. – Это Наоми Нагата?
– А это – «Росинант», – подтвердил Амос. – Остальных я не знаю, но, так или иначе, мы дома.
И он ушел, уводя Ондатру в брюхо корабля и оставив Терезу таращиться на монитор. Все было странно, как во сне, но и буднично, как будто идешь по не слишком знакомому коридору. Она здесь. Она улетает.
Корабль вздрогнул, зашипел и стал подниматься.
– Хочешь, запущу главный? – спросил Алекс сквозь шум маневровых двигателей. – Одно слово, и я превращу этот дворец в шлак.
– Не надо, – отказался Холден. – Пусть живут. У нас там еще есть друзья. Элви, например.
– О… Не забрать ли и ее?
– Нет, – сказал Холден. – Она нужна там.
«Росинант» поднимался, втискивая Терезу спиной в прохладный голубой гель. Корабль на взлете дрожал и гудел, а потом они забрались достаточно высоко, и раздался новый, более низкий гул, и они рванули вверх. В темный космос. Оставив все позади. Тереза закрыла глаза, попыталась разобраться в своих чувствах. Если она что-то и чувствовала, то, пожалуй, все сразу.
Дом и все, что она знала, уходило назад, и если она в чем и была уверена, так только в том, что никогда не захочет вернуться. Принцесса послала все к черту и сбежала из сказочной страны.
Резкий сигнал тревоги заставил ее встрепенуться, и в тот же миг выругался пилот – Алекс. Тереза взглянула на него и увидела пепельно-бледное лицо.
– Алекс? – спросила женщина.
– Мы под прицелом, – сказал Алекс. – Не успели. Это «Вихрь».
Глава 49. Наоми
Устройство «Росинанта» заставляло его садиться на брюхо, поэтому Холден ступал по стене летной палубы. Он исхудал. Не просто исхудал – выглядел как после многих месяцев болезни. Глубже стали морщины у губ, а в улыбке было меньше обычной для него спокойной радости и больше – удивления, что случилось что-то хорошее. Он выглядел человеком с побитой душой – но и только. Не сломленным. Сломленным он не выглядел.
Он встретил ее взгляд, и в груди у нее отпустило что-то такое, о чем она даже не знала, что оно может отпустить. Она длинно, прерывисто вздохнула. Джим взял ее за руку. Она думала, что этого уже не будет, но вот он здесь и снова касается ее.
– Привет, – сказал он так тихо, что слышала только она.
– Привет, – ответила она.
Со стоявшим за его плечом Амосом что-то было не так. Кожа серая, а глаза сплошь черные. Она видела на Палладе ребят, которые добивались такого эффекта с помощью краски и татуировки склеры, но Амос не походил на рискованного модника.
Он держал на руках большую черную собаку с седой и очень озадаченной мордой. Девочка рядом показалась ей знакомой, но откуда – Наоми не вспомнила. Для рассказов еще будет время.
Алекс с ухмылкой влез в свой амортизатор.
– Так, всем пристегнуться. Валим с этого грязного шарика.
Команда ответила ликующим воплем: все были не то чтобы пьяны от успеха, но все же под хмельком. А может, только она. Холден забрался в свободный амортизатор, держась поближе к девочке. Прикрывая ее.
Корабль медленно перевернулся в нормальное, вертикальное положение.
– Хочешь, запущу главный? – спросил Алекс. – Одно слово, и я превращу этот дворец в шлак.
Холден опередил ее с ответом.
– Не надо. Пусть живут. У нас там еще есть друзья. Элви, например.
– О… Не забрать ли и ее?
Холден покачал головой, хотя Алекс его не видел.
– Нет, она нужна там.
Он не провел на корабле и пятнадцати минут, а уже отвечал как капитан.
Если бы она ему на это указала, ужаснулся бы и принялся извиняться, и, пожалуй, в другом месте она ожидала бы извинений. Что ни говори, она была главой подполья, инженером всей компании и сотен других операций. Радость, что он снова здесь, что она, Алекс, корабль возвращаются к прежней жизни, была невыразимо большей. Наоми словно проснулась от долгого кошмара и обнаружила, что все это только сон.
