Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 169
Я молчал.
– Нет, нет и нет! – сказал Цебриков с чувством. – Вот потому я доволен своей нынешней участью. Мне не жмет цепь, на которой я сижу. Чудеса техники, возможность всемирового общения, чудная вольность нравов – во всем этом нахожу я настоящие успехи рода человеческого. А вовсе не в социальных институтах, которые служат лишь успокоению нравов черни и самообольщению правящих верхов.
– Значит, интернет? – спросил я.
– Да, – с вызовом ответил Цебриков. – Интернет. Телевизор. Телефон. Компьютер. Вот в чем величие человеческого духа! А за этой дверью – ваш Вероз. Добро пожаловать!
– Как мне найти таможенника Андрюшу? – спросил я.
– А, так вы проездом к нашим татарам? – Цебриков кивнул. – Сейчас все объясню.
Запустив руку в карман, он некоторое время рылся там, потом достал ключ – старинный, массивный. Похоже, его обиталище постепенно осовременивалось, мимикрировало под окружающую обстановку, а вот такие мелочи, как ключ, – не менялись.
А может, ключи и не могли меняться?
Он отпер дверь и торжественно протянул руку:
– Глядите!
Я поморгал от света – здесь утро уже наступило. Башня (или как оно с этой стороны выглядит?) стояла, как водится, уединенно – посреди какой-то мелкой малоэтажной застройки явно нежилого типа. Не то гаражи (хотя какие в Верозе гаражи?), не то сараюшки. По большей части с невысокими, в человеческий рост, куполами и крошечным ограждением. Интересно…
Что радовало – опять-таки, как водится, башня стояла на невысоком пригорке, и обзор был неплохой. Город начинался метрах в двухстах. Совершенно незнакомый, не похожий на Москву, с частыми башенками смутно знакомых очертаний…
– Минареты, что ли? – воскликнул я.
– Конечно. Тут нашей России вообще нет, юноша. Тут татары, там финны, здесь вятичи, там кривичи… Московия, если угодно ее так называть, занимает немного места и населена большой частью мусульманами. Хорошо хоть, здесь мусульмане не такие горячие, как у нас. – Старик фыркнул. – Вон, впереди, видите голубенький купол?
– Угу…
– Это храм Исы-пророка.
– Христа Спасителя? – догадался я.
– Именно. Место в городе почитаемое, красивое. Вы подходите к храму, заблудиться тут невозможно. Становитесь у ворот. Смотрите на десять-одиннадцать часов. И обнаруживаете чудную башенку с часами, птичкой и маленькой лавчонкой внизу.
Я смотрел на Цебрикова. Кажется, невольный герой восстания декабристов темнил. Точнее – разыгрывал меня. Что-то явно было нечисто.
– Мне… безопасно там? – Я кивнул на город.
– Если будете себя вести нормально, то да. Город как город. Ничем не лучше и не хуже нашей Москвы… Ах да! Вам нужна их валюта?
Я кивнул:
– Немножко. Перекусить. Сувенир какой-нибудь купить…
– А. Сувениры… – Старик серьезно кивнул. – Думаю, если вы поменяете тысячу рублей – этого вам хватит. Не слишком обременительная сумма?
Сумма, которую оставил мне в куртке Котя, вряд ли превышала пятнадцать – двадцать тысяч. И немало, и немного одновременно…
Я дал Николеньке тысячу. Старик вдруг крякнул, почесал затылок – и начал медленно спускаться вниз, явно пожалев о своем предложении. Я терпеливо дождался его возвращения и получил несколько голубовато-зеленых ассигнаций и пригоршню мелкой серебристой монеты.
– Девятьсот с небольшим тенге, – сказал Цебриков. – Как ни странно, нынешние курсы рубля и тенге очень близки.
– А язык?
– Да, вы же утратили свой дар глоссолалии. – Старик хихикнул. – Ничего, вас поймут, и вы всех поймете! Вы же через таможню идете. – Он поежился от порыва ветра, внезапно ворвавшегося с той стороны двери. – Ну так вы идете или нет?
– Иду, – быстро сказал я.
Хорошо известна фраза: «Поскобли русского – найдешь татарина». Фраза эта неоднократно ставила в тупик иностранцев. Что, собственно говоря, имеется в виду? Русские – это очень грязные татары? Или тут есть некий иносказательный смысл? Но какой?
Сами русские, да и татары, всегда считали, что эта фраза подчеркивает, как сильно перемешались в России «языки и народы». То есть ничего дурного во фразу не вкладывали, напротив, гордились эдаким примером закрепленного в пословицах интернационализма.
А ведь на самом-то деле про скобление русских высказывались первоначально как раз зарубежные гости России, и со смыслом предельно оскорбительным как для русских, так и татар: под тонким налетом цивилизации скрываются дикари.
К счастью, недостаточно цивилизованные для просвещенного европейского сарказма русские и татары подвоха не поняли. Стали с улыбкой повторять фразу – чем окончательно убедили мир в своем коварстве.
Но вот сейчас я оказался в такой странной версии России, где эта фраза имела полное право на существование. В мусульманской России!
Впрочем, одернул я себя, само слово «Россия» здесь не имело никакого смысла. Здесь нет России. А также Англии, Германии, США, Китая… Это мир городов-государств, лоскутных территорий, которые никогда не объединяются в империи. Каким-то образом функционалы задержали его в феодализме, в тех временах, когда «мы псковские» или «я казанский» значили куда больше, чем «я русский» или «я татарин». Все те же самые народы носились по Европе и Азии; энергично совокуплялись; завоевывали, уничтожали и ассимилировали друг друга; меняли веру, имена… Мало кто знает, что предки чеченцев, к примеру, были христианами, что татары – никакие не татары, а булгары, взявшие название племени татар, истребленных монголами еще во времена Чингисхана. История – дама ветреная и веселая, пусть даже ее юморок – большей частью черный.
Так что самую первую и самую бульварную ассоциацию «я попал в Россию, где у власти исламисты» можно смело отбросить. Я попал в город Орысалтан, существующий на месте Москвы в мире под названием Вероз. На месте Стокгольма там город Кимгим, на месте Киева – какая-нибудь Абабагаламага, вместо Парижа – тоже какой-нибудь Дыр-Бул-Щыл. (Наверное, только польский город Щецин, страшный своим названием для любого народа, пишущего латиницей, своего названия не сменил.)
А русских здесь нет и не было. И немцев. И тунгусов, и коряков, и татар, и башкир. Это – другой мир, только отчасти похожий…
С этой твердой мыслью я и вышел из таможни Николая Цебрикова. Оглянулся – и хмыкнул.
Из Орысултана таможня выглядела как… как склеп?
Как мавзолей?
Да, скорее – как мавзолей. Не тот, коммунистический, с мумией Ленина, что стоит на Красной площади, а как обычный восточный мавзолей: высокий сводчатый проем, в котором прячется небольшая дверь из резного дерева, купол над маленьким, три на три метра, строением из белого камня…
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 169
