— Сила, друг… В железном доме заложена сила, перемещающая его в пространстве, ты понял меня?
— Понял.
— Сила эта вытекает со временем, а для возвращения она нужна вся, без остатка. Потому мы и спешили вернуться. Теперь мы не знаем, достаточно ли силы сохранилось в железном доме.
Дхарма как бы очнулась и решительно произнесла:
— К стае! Раф-фаи летит без Врача.
— На посту сейчас два Врача, — возразил Ахука. — Колия, не стал бы я просить о маловажном! Присутствие твое спасет Равновесие. Ты вернешься в свою страну позже, на птицах Рокх — мы поднимем их достаточно для самого дальнего путешествия. Оставайся, — не решаясь произнести последний довод, он положил руки на плечи Дхармы и Адвесты, как бы соединяя их.
— Да, я понимаю, — сказал пришелец. — Верю и понимаю. Нет.
Их плечи выскользнули из ладоней Ахуки. Уже разлучены были эти двое, пережили они и оплакали разлуку, и к Птицам подошли порознь, как уже разлученные. Вывели Птиц на дорогу. Тогда лишь Ахука опустил ладони и пробормотал:
— Гроза идет с заката. Я поведу стаю.
Перед рассветом на поляне поста сели три Птицы. Брахак тщетно вглядывался в небо — Дхарма и Адвеста отстали. Он считал долгом своим, введя пришельцев в Равновесие, самому вывести их оттуда. Потому он и взял Птицу, не сказав Хранителю о направлении полета — во второй Рокх для сопровождении пришельцев могли и отказать.
Как поступать теперь? Поразмыслив и вместе с Врачом осмотрев Раф-фаи, Брахак решил доставить пришельцев к железному дому и ждать там, ибо Раф-фаи придется нести на носилках. Слона к Границе подпускать не следовало: Большезубые ночью ревели в джунглях.
Брахак посоветовался с толстым пришельцем, и услышал приятное: пришельцы также торопились к железному дому. Быстро были собраны носилки, и в сопровождении старшего Врача, огромного Лахи, их понесли к Границе. Лахи вышагивал рядом, побрякивая тетивой. Бахвалился:
— Э-э, я — прозорлив! Э-э, я был первым, лечившим белокожего Головастого! И он здоров, друзья мои Охотники, он здоров!
Толстый поспешал за Брахаком, выспрашивая, что могло приключиться с Адвестой. Брахак отвечал благожелательно: по Большой дороге есть гонии, Дхарма знает, где они расположены. При несчастье она бы передала весть по гонии на пост. Скорее всего, Адвеста догонит их еще по дороге к железному дому. Причина задержки? Птицам случается закапризничать. Дхарма могла сбиться с дороги — она летит без Немигающего… Хищные птицы? Нет, никто не рискует напасть на Рокх. А, он спрашивает уже о Немигающем? Дальний, утомительный путь не съел его любознательности! С ними было затруднительно говорить на раджана о предметах науки, но пусть его — отвлечется от волнений и беспокойства… Немигающих вывели Ученые дюжину поколений назад. Сродни летающим белкам, но глаза у них подобны пчелиным и улавливают направление на Солнце и звезды сквозь облака. Да, Володия понял — глаза Немигающих многосоставные, из трехкратно помноженной дюжины частей, твердым веществом покрытых…
Носильщики неторопливо шли по просеке Границы, но Адвеста и Дхарма не показывались. И на поляне, где солнце уже прихватило поверху блистающую поверхность железного дома, их не было — втайне Брахак рассчитывал, что Дхарма приведет Птиц прямо на поляну.
— Я понимаю пришельца! — крикнул Лахи. — В своем Равновесии он не встретит такой девушки, хо-хо-хо!
С этими словами он подступил к Раф-фаи, осмотрел его и вложил в его рот пробуждающие лекарства. Весельчак Лахи был лучшим Врачом из всех, кого знал Брахак. Потому он и пригласил Лахи на шестой пост, когда стал там старшим Управляющим Равновесием.
— Охотники… — гудел Лахи. — Охотники, где ваши раны, где знаки доблести? Какие раны залечил Лахи на пришельце! Не стыдно ли вам, Охотники!
Своими огромными руками он разминал мышцы больного, терпеливо ожидая действия лекарств. Брахак поглядывал на просеку. Второй пришелец прижимал к глазам свои круглые стекла. Управляющий Равновесием, давно уже оценивший пришельцев по достоинству, лишний раз подивился непостижимой любознательности этого — толстого, слабосильного, хотя и молодого еще человека. Вот он медлительно вынимает из сумочки свою Белую Память, сшитые вместе прямоугольные листы древесной кожи. Брахак наблюдал за ним, пытаясь оценить свое отношение к пришельцам. Прежде он изучал их реакцию на Равновесие.
— Лахи, ты сообщил Наране свои наблюдения над больным?
— Несомненно, — сказал Лахи. — Я, и Ка-Имра, и Роан. Только Дхарма не говорила с Нараной… — он отошел от больного и взглянул на распростертое тело с самодовольством. — Ты хочешь узнать, что я увидел под этой бледной кожей, друг Брахак?
Управляющий Равновесием сделал утвердительный жест. Врач подбоченился.
— Скажи мне прежде, о Управляющий! Не испытываешь ли ты чувства брезгливости к пришельцам как к существам с болезненным и непонятным мозгом? А, угадал! Так знай, что их мозг в целом не отличается от мозга середины десятой дюжины наших поколений. Насколько я, жалкий Врач, могу провидеть этот мозг.
— Ты ошибаешься. Я принадлежу к первой четверти десятой дюжины.
— К концу первой четверти. К концу. А Дхарма, — Врач взглянул на небо. — Дхарма принадлежит к началу второй четверти, и мозг ее совершенней, чем твой, Брахак. Но вторая четверть — уже середина, не так ли? О, закатные песни!
— Ты хочешь сказать…
— Да, я хочу сказать, что мозг пришельца совершенен, но, повторяю, насколько я могу судить. Для твердого суждения мне потребовалась бы дюжина дюжин пришельцев и помощь Нараны.
— Выброс, отклонение! — возразил Брахак.
— Возможно. Но взгляни на толстяка — какой лоб! Я пожертвовал бы Праздником Дождей, чтобы дать нардикам отведать его жидкостей… Не выброс и не отклонение, друг Брахак, нет-нет!
— Поздно спорить. Они уходят.
— В железной дыне, — подхватил Лахи. — И оставляют нас перед величайшей загадкой всех поколений, — он оглушительно рассмеялся. — Смотри! Он открывает свою железную дыню кусочком светлой меди, смотри, Брахак… Ни у одного из нас не хватит смелости их остановить, и знаешь, почему? Потому что мы — трусы, Управляющий! Пусть их уходят, лишь бы мы оставались в блаженном покое Равновесия, но запомни, друг! Юнцы, подобные Ахуке и Дхарме, отныне будут пробиваться на полночь, пока не отыщут людей Железного Равновесия.
Лахи взмахнул ручищей и присел перед носилками — Раф-фаи открыл глаза. Из железного дома торопливо выбрался толстяк и сверху стал вглядываться в просеку. Охотники, посовещавшись, послали собак во второй круг поиска по джунглям. Утро кончалось. И, осознав это, Брахак подумал с тревогой, что Дхарма и бородатый пришелец слишком уж долго не появляются.
