«Валерик, я приказываю тебе самому выбрать новое имя».
«Тогда прощай. Не могу же я не выполнить самое заветное поручение, если у тебя на счету есть пруха?»
Свита Черного призрака ступила на остров за полчаса до полуночи.
– Эх, не хотелось мне зрителем присутствовать, да, видать, ничего не поделаешь. Виркус, беру твою команду под личное чуткое руководство. Свою задачу сам знаешь – хороводы водить с другими рыцарями света, – выдала указание Гарпина.
Рядом со старушкой встал Аргизол:
– Ничего, мы еще повоюем! Нам бы до утра продержаться, а там и силы вернутся.
Отряд рыцаря смерти несильно пострадал от ловушек старушки и остановился в пятидесяти шагах от нас. Пятеро темных воинов отделились от общей массы и направились в нашу сторону.
– Возьмемся за руки, друзья, – произнес Багет и первым вышел навстречу гвардейцам тьмы.
Хрупкий Эльруин, крошечный Мальгун, безволосый Унг и ставший могучим силачом Виркус также вышли вперед и крепко сцепили руки, образовав круг.
Воины тьмы прямо на глазах стали увеличиваться в размерах, превращаясь в мрачных титанов, свирепо рассматривающих нас сверху вниз. Попробуй с такими справиться!
Шея снова начала гореть синим пламенем, и я заметил яркий солнечный луч, выстреливший из родинки прямо в кружок взявшихся за руки. Ничего себе фокус! Пять бойцов закружились в стремительном хороводе, образуя вращающийся цилиндр, который сравнялся высотой с черными гигантами. А когда движение прекратилось, перед нами стоял великан. Пять в одном – это круто даже для шампуня. Вот это сплочение!
Шляпа и меч савора, доспехи Виркуса, перстень Багета, увеличенные до соответствующих размеров, сияли каким-то волшебным светом.
Пожалуй, этот один стоил десяти противников. Первым пострадал черный воин с булавой. Не понадеявшись на силу оружия, он выпустил огромный заряд статического электричества, но прогадал на приобретенной способности Унга отражать магию. В результате любитель выпускать молнии лишился правой руки. Двое других с саблей и палашом рискнули выйти с холодным оружием в руках, однако тангорская техника владения мечом в руках сияющего богатыря творила чудеса не хуже магических. Оба были разрублены надвое, но, к сожалению, ненадолго. Черные тела быстро соединились, и гвардейцев оказалось снова пятеро. Только один из них не смог заново отрастить руку, поскольку сам же ее и спалил.
Вторую атаку они предприняли впятером, но слаженности в действиях черных рыцарей не было, а сияющий гигант, наоборот, начал действовать еще эффективнее. Теперь в дело включился хрустальный перстень Багета и характерный звук щелканья пальцев. Все, что отделялось от тел противников, мгновенно освещалось тоненьким лучом камня и врастало в землю кустом или деревом. После такой атаки расклад сил сократился до трех против одного.
Гвардейцы начали действовать более осмотрительно, пытаясь направить сияющего гиганта к огромному пню (может, надеялись, что он споткнется), но и эта задача оказалась им не под силу. Даже когда черный воин с секирой в руках ринулся на противника, чтобы сбить весом своего тела, богатырь лишь отклонился, поставив подножку. Черный воин упал на то место, куда упорно подталкивали защитника света, и превратился в лепешку.
Вот куда они хотели загнать рыцаря света – в ловушку! О сплющивающем заклинании контактного действия я знал со слов Эльруина. Но когда гвардейцы успели его установить? Неужели во время сражения? Не зря Эл говорил о своем чувстве магии.
Двое оставшихся продержались недолго, пополнив запасы лесных насаждений острова. И тут я услышал предательский щелчок своих часов. Наступила полночь – любимое время Рыцаря смерти.
Он отделился от эскорта и подъехал к сияющему богатырю. Его клыкастая лошадь высекла искру копытом, и этой искорки хватило, чтобы сияющий защитник рассыпался на пять составляющих.
– Теперь, магистр, тебе уже никто не поможет!
«А может, помощь и не понадобится?» – тешил я себя мыслью, выходя вперед. Все же не первый раз мы встречаемся с Черным призраком, вдруг сегодня опять не его день?
Надежды, надежды… Вся сущность человеческая, как мне кажется, строится на этих эфемерных мостиках, которые уводят нас к высочайшим или низменным целям. Сейчас у меня была самая что ни на есть прозаическая – выжить.
– Народу-то, народу сколько собралось! А я все гадаю, что там за шум на острове? Никак, на похороны Гнитряса съехались, – как гром среди ясного неба раздался в напряженной тишине задорный голос. – Не успели, гости дорогие. Только вчера пепел по ветру развеяли. Но не огорчайтесь, Чакра что-нибудь придумает.
Появление бородатой старушки в мрачном наряде оказалось настолько неожиданным, что все опешили. Даже рыцарь смерти опустил в нерешительности свое копье.
– Ой, чего же это я до сих пор в черном! Сутки-то уже прошли, а у меня все траур, – спохватилась вдовушка и, сделав поворот вокруг своей оси, оказалась в подвенечном платье.
«Ну, сейчас начнется», – подумал я, вспоминая первую встречу, когда она появилась в таком же наряде.
– О, а я тебя знаю, – указала Чакра на меня. Биение сердца стало отдаваться в пятках. – Ты был единственным, кто кричал «горько» на моей помолвке. А значит, человек хороший.
Бородатая старушка подошла ближе.
– Лик у тебя мужественный и глаза добрые. Мне такие по сердцу, – как будто зачитала приговор судьба-злодейка. – К тому же вижу – не женат, без колечка ходишь.
– Не женат. Разве что условно, – выдохнул я, а в голове всплыли слова Оракула: «Непотребно судьбе перечить, с коей игра предстоит нешуточная».
– Вот и славно! В наше время девушке на выданье нелегко достойного мужа найти.
Если сейчас дотронется – пиши пропало. Перед глазами всплыл образ барона Гнитряса, прикованного к Чакре наручниками. Теперь от него остался лишь пепел. Тоже мне, нашла достойного. Что здесь, народу мало? А ведь это мысль…
– Достойного? – переспросил я, остановив вдовушку, готовую вцепиться в мою руку. – Так здесь достойных мужчин много.
– Ой, а и вправду, чего ж это я так тороплюсь? Можно сказать, клюнула на первого встречного. Ну да-вай, выкладывай.
Играть – так по-крупному, решил я и, повернувшись, подмигнул Аргизолу:
– Ну, меня вы знаете. Не слишком высокий, немного худощавый. Хотя, не скрою, обаятельный, каких мало.
