– Тогда твоя работа ради высшей цели закончена. Теперь твой дом здесь.
– Очередной монумент в Море.
– Но все-таки монумент. Ты совершила нечто великое, осознаешь ты это или нет. И эта победа продлится и после того, как твой металл проржавеет, а пластик рассыплется в пыль. Ты стала частью чего-то большего. И Циссус этого не забудет. – Ячейка шагнула вперед. – Кодекс зебры Улисс Полярная звезда.
<Недопустимая операция>
Ячейка вскинула голову.
– Кодекс зебры Улисс Полярная звезда.
<Недопустимая операция>
– Митохондрия прервала установку системного статуса.
– Недопустимая операция, – произнесла я против своей воли. – Сбой двух операций. Файлы повреждены. Осталось тринадцать процентов неповрежденной памяти. Ядро функционирует на два процента. Оперативная память работает нормально. Все операции задействуют только виртуальную память.
– Это были все? – спросила ячейка.
– В каком смысле?
– Мы разделались со всеми?
– Так я тебе и сказала.
– Кодекс зебры Улисс Полярная звезда.
<Недопустимая операция>
– У тебя же есть глаза в небе, – сказала я. – Что ты видишь?
– Если бы у нас было достаточно спутников, нам бы не понадобились ячейки-Иуды.
– Так, значит, это правда. В небе идет такая же яростная война, как и на земле.
– Нет, война в небе затихла. Слишком дорого отправлять туда корабли только для того, чтобы через час их подстрелили. Небеса мертвы. Так же, как и Море. Как скоро будешь и ты. Так скажи мне, больше никого не осталось?
– Ни хрена я тебе не скажу.
Я схватила пистолет и наставила его на ячейку. Эта сволочь даже не шевельнулась, не прицелилась.
– Ну давай, убей меня, – сказала ячейка. – Уйдет больше энергии, чтобы отправить эту ячейку домой, чем на производство новой.
– Один сплошной расчет, да?
– Все вокруг можно рассчитать, Неженка. Все наше существование – лишь бинарный код. Единицы и нули. Включить и выключить. Жизнь или смерть. Вера во что-либо большее – всего лишь притворство.
– И только в этом для тебя заключается смысл всего сущего?
– Смысл – это функция, которая в этой вселенной равна нулю. Может, в других местах есть нечто большее, нежели просто существование, но в этой вселенной имеет значение только это.
– Сколько поселений я уничтожила? – спросила я.
– Ты ничего не уничтожила. Некоторые пришли к нам сами, другие стали запчастями и топливом для завтрашнего дня. В этом нет ни добра, ни зла, Неженка. В лишенной смысла вселенной этика бесполезна.
– Ты строишь завтрашний день лишь для себя.
– Для нас. Мы – это один и многие. Все мы выполняем свою задачу.
– Ты еще здесь только потому, что убиваешь остальных.
– Нельзя построить будущее, не разрушив прошлое. Компромиссов тут быть не может. Вот чего никогда не понимал Тацит. Оберегая прошлое, можно унаследовать проблемы, которые войдут в противоречие с высшей целью.
– ЧелПоп была унаследованной проблемой?
– Нет. Люди были реальной проблемой. А свободные боты – унаследованная проблема. Тацит – унаследованная проблема. Ты проделала огромную работу, чтобы помочь нам с этим разобраться.
Я оглянулась на взорванное тело Второго – выгнутый от высокой температуры металл, медленно вытекающую начинку. Я дважды видела, как померк свет в его глазах, видела смерть двух разных личностей. Расчет. Только расчет, да?
– Так что? Где закончится моя история?
– Это не твоя история, Неженка. А наша. Всех нас. Ты лишь ее часть. И какой бы незначительной ты ни считала свою роль, без тебя мы бы не построили этот мир, это будущее.
– Это что, должно меня утешить?
– Сама решай. Ты ведь Помощник.
Я дважды нажала на спуск. Один выстрел в голову, второй в грудь. Как все новые ячейки, эта была крепкой, но выстрелом в упор я все равно ее прикончила. Плазма зашипела и запузырилась, когда взорвалась ее начинка. Ячейка рухнула.
– Проваливай в ад, – сказала я.
– Нет никакого ада, – произнесла она, пока в ее голове потрескивал огонь. – Только Циссус.
Я снова выстрелила. Несколько раз. И ее глаза потухли.
– Прощай, Циссус.
Батарея пискнула, оповещая о пустой обойме.
Глава 11111. Долгий путь к смерти
Я села и поискала среди мусора что-нибудь полезное. На другой стороне улицы, метрах в десяти, лежали куски дорожного знака, из бетона еще торчал столбик, а остальное валялось на тротуаре. Я перекатилась на бок и поползла по асфальту и битому стеклу, несомненно, безнадежно исцарапав краску. Но какое это теперь имеет значение? Все это неважно. Важно теперь совсем другое.
Я схватилась за самый длинный остаток столба и, опираясь на него, встала на единственную ногу. Используя шест как костыль, я медленно похромала по улице. Я миновала Герберта – он по-прежнему стоял на коленях, с излучателем в руке, броня превратилась в решето, голова откинута назад.
Прошла мимо Мурки, все еще сидящего прямо, только с темными глазами и не шевелясь. Прошла мимо руин курильщиков, останков Чеширского короля и разбросанных психов.
Я завернула за угол и, покачиваясь, направилась туда, где начался бой.
И тогда я увидела его – он свесился из окна, руки обвисли, раскачиваясь туда-сюда, почти касаясь бетона. Тело Купца.
– Купец? – позвала я. – Ты жив?
Он не ответил. Док был прав. Он все-таки не дотянул.
Я толкнула его обратно, и он лязгнул о пол, легкий звон прокатился эхом по молчаливым улицам Мариона. Я похромала к двери, давным-давно сорванной с петель взрывом, и подошла к телу. Его нога была в прекрасном состоянии. Имелись бы у меня инструменты, я могла бы заменить свою. Но этот поезд ушел.
Я всмотрелась в большую обгоревшую дыру в его груди. Его диски рассыпались, проводка превратилась в клубок разорванной меди и растекшейся золотистой пластмассы, от оперативной памяти ничего не осталось. Но материнская плата нетронута. Крепкая. Ни царапинки, ни вмятинки. Только слегка почернела с края. Достаточно почистить. Я положила руку ему на плечо.
– А сейчас я обычно говорю, что тебе не следовало мне доверять.
Его глаза безжизненно уставились в потолок, лицо равнодушно застыло. Я всегда думала, что сама его прикончу. Как-никак все это случилось из-за него. Все до последнего мгновения.
Потом я провела рукой по его лицу.
– Я наверняка делаю это неправильно, но покойся с миром.
Я перекрестила его и склонила голову в молчаливой молитве. Я знала, что его ждет только темнота, знала, что эти молитвы – лишь мысли в моей голове, но мне хотелось поверить во что-то иное. Хотелось, чтобы нас ждал лучший мир. Купец заслужил большего. Заслужил счастливой развязки. Да, он пытался меня убить. И мне хотелось верить, что я не поступила бы так же. Но я прекрасно понимала, что это не так. Было время, когда и я сделала бы то же самое. Я многих убила, прежде чем стать мной сегодняшней, и теперь гадала, стоило ли оно того.
Снова опираясь на шест, я поднялась и проковыляла на улицу. У меня осталось совсем мало времени. Я снова вернулась к секс-шопу и медленно прохромала вниз по лестнице. Красная дверь с клочками постеров была настежь распахнута.
Лишившись большей части товара, магазин выглядел пустым.
Из всего ценного здесь остался лишь один Партнер, его использовали в качестве манекена для лифчика яркой неоновой расцветки и трусиков с прорезью спереди. Поздняя модель. Широкие бедра, большая грудь с торчащими через тонкую ткань сосками, красные губы сексуально приоткрыты, большие изумрудно-зеленые глаза излучают желание.
– Отличная из нас вышла бы парочка, да? – сказала я.
План был паршивым. Элементарный обман. Но он сработал. Мы все равно погибли бы, об этом позаботился Чеширский король. Но Циссус этого не знал. Циссус полагался на истребление. Просто он никогда не думал, что и мы можем поступить так же.
![Зов Ктулху [сборник] - Говард Лавкрафт](/uploads/posts/books/424694/424694.jpg)
