из них не заболел. Это подтвердило одну семейную историю, которую он однажды слышал и которая произошла в начале прошлого века в южном российском городе во время страшной эпидемии холеры. Нескольким маленьким детям пришлось ухаживать за умирающим отцом, поскольку они остались совсем одни. Они, естественно, не предпринимали никаких мер предосторожности, жили в одной комнате, доедали за ним еду, пили ту же воду. Отец в конце концов умер, а они выжили. Мало того: двое из них прожили больше ста лет! Судя по всему, думал Клаудио, здесь либо сформировались мощные защитные силы иммунитета, либо возникли изменения на уровне генов, которые блокируют более прочно «зашитые» генетические предрасположенности к инфекционным заболеваниям.
2
«Сколько же еще работы!» – иногда масштабность проекта пугала даже его, человека очень обстоятельного, обладающего огромным терпением и потрясающей трудоспособностью. И кроме того, умеющего, будучи истинным итальянцем, расслабиться, переключиться на приятные занятия. И все-таки…
«Мы даже не приблизились к разгадке закономерностей долгожительства, „скребем“ по поверхности, – рассуждал он. – Нужно вовлекать в исследования больше людей из разных стран, со своими особенностями. Потом когда-нибудь можно будет сделать полную математическую обработку данных и вывести некую единую формулу».
Это было идеалом, о котором можно только мечтать, но сам он подозревал, что своя «формула» существует если не у каждого столетнего человека, то по крайней мере у многих отдельных групп долгожителей – в зависимости от их места проживания и образа жизни. Опять соотношение между генетикой и средой! До сих пор они не могут определить его окончательно: с получением новых знаний это соотношение скачет в ту или другую сторону. Хотя какой-то определенности они все-таки добились: чем дольше после 80 лет человек живет, тем в большей степени это заслуга генов.
Итак, постепенно проект из итальянского превратился в общеевропейский, в котором участвовало все больше исследователей и который включал все больше показателей для исследования. Например, содержание и виды бактерий, которые находятся в микрофлоре кишечника.
«У бактерий, населяющих человеческий организм, в сто раз больше генов, чем у самого человека, и странно было бы считать, что они не оказывают влияния на продолжительность жизни», – Клаудио предложил исследовать этот параметр, предполагая, что здесь они могут обнаружить интересные данные, и не ошибся. Оказалось, что у большинства долгожителей в микрофлоре кишечника обитают полезные бактерии, высвобождающие энергию для подавления инфекций. Франчески решил расширить эту часть исследований, которая позже вылилась в отдельный минипроект «Микробиом».
У Клаудио, практически всю жизнь занимавшегося иммунологией, уже давно сформировалась гипотеза о том, что старение во многом представляет собой «хронический воспалительный процесс», – по крайней мере, именно воспаление играет негативную роль в пожилом возрасте и вызывает многие заболевания. И вообще он давно уже осознал главный парадокс: в молодости и в старости иммунная система ведет себя по-разному.
Если в молодости она «подстегивает» защитные силы и спасает от болезней, то в старости – все наоборот. Активизация иммунной системы усиливает воспалительный процесс, который «сжигает» стареющий организм. Получается, что в пожилом возрасте иммунитет нужно не повышать, а подавлять. И тогда становится понятным, почему, например, рапамицин претендует на роль одного из «препаратов от старости», – ведь изначально он разработан именно для подавления иммунитета и применяется в трансплантологии. Или: почему аспирин? Он «гасит» воспаление и именно в этом качестве теоретически может влиять на процессы старения.
3
После всех отчетов и докладов о результатах этого долгосрочного проекта обычно возникала масса споров, в основном с американцами, которые не очень-то признавали роль средиземноморской диеты в продлении жизни.
– Клаудио, вся проблема в мясной и молочной пище: большинство долгожителей США являются вегетарианцами, – спорило «американское лобби». – Белковая пища в старости очень вредна, даже рыба. Клетки получают большое количество строительного материала и берут курс на рост и размножение, а это ускоряет старение.
Те, кто проводил эксперименты по многократному продлению жизни на животных, ратовали за ограничение питания в принципе. Не важно, что ты ешь (если, конечно, это не «чистые» канцерогены), важно – сколько. Есть надо мало, чтобы после каждого приема пищи ощущать чувство голода.
Теоретически Клаудио был согласен с этим, но практически – нет. Закономерности, которые являются определяющими для кольчатого червя или даже мыши, могут не подойти человеку, у которого и геном, и физиология гораздо сложнее, не говоря уже о личностных особенностях… Сам он мог бы предложить по меньшей мере 50 способов продления жизни, но не все из них подойдут каждому.
В любом случае, должен быть объективный критерий или набор критериев, которые помогли бы оценить эффективность воздействия на продолжительность жизни лекарств, пищи, физической нагрузки и вообще – любой деятельности. Поставить эксперимент с животным, срок жизни которого не более двух лет, легко. Но что делать с человеком? Многие долгожители просто переживут исследователя, который за ними наблюдает! Необходимо найти объективные показатели, так называемые биомаркеры биологического возраста и старения. Но какие именно отобрать? Спор продолжается постоянно. Вот, например, длина теломер или уровень активности теломеразы – вскоре после их открытия начали считать, что это идеальный биомаркер, однако теперь, когда начали измерять длину теломер у людей уже в качестве платной медицинской услуги, поняли, что это очень непостоянный показатель, оценивающий функциональное состояние, и его можно использовать только вместе с другими.
Биомаркеры старения, по определению Американской федерации исследований старения (AFAR), – это комплексный биологический параметр, помогающий лучше предсказывать функциональное состояние организма человека в пожилом возрасте, чем его фактический возраст («по паспорту»). Биомаркер должен отвечать следующим критериям:
1. Предсказывать физиологическое, физическое и когнитивное (то есть мыслительные процессы) состояние человека.
2. Быть легко доступным для анализа, не доставляя лишнего беспокойства пациенту. Например, простой анализ крови.
3. Быть простым и недорогим в исполнении и одинаково работать как на лабораторных животных, так и у человека.
К сожалению, комплекса параметров, полностью удовлетворяющего этим критериям, пока не найдено. И самая главная трудность – с первым пунктом. Но «кандидаты» на включение в этот комплекс существуют.
Вот те, что сегодня активно рассматриваются (но на самом деле их гораздо больше):
Уровень интерлейкина-6 (ИЛ-6). Это многофункциональный цитокин[15], играющий важную роль в острой фазе воспаления. В отсутствие воспалительных процессов он практически не определяется в крови. Однако с началом процесса старения уровень ИЛ-6 начинает увеличиваться.
Секреция гормона роста, уровень которого снижается при старении – примерно на 14 % за 10 лет, начиная с 20-25-летнего возраста. Полагают, что подобное снижение отвечает за возраст-зависимые накопления жировой ткани, снижение мышечной массы, а также уменьшение содержания минералов в костях. Пониженный уровень гормона роста ведет к ускоренному старению.
Накопление свободных радикалов. При старении происходит окисление белков
