Айзек Азимов - Второе Основание

— Сэр, — произнес Майрус (это был единственный титул, с которым можно было обращаться к Первому Гражданину), — вы недостаточно хорошо знаете законы истории. Вся наша жизнь, состоящая из грандиозных революций, заставляет вас думать, что цивилизацию изменить так же легко, как и обычную державу. Но это не так.

— Мул доказал обратное.

— Но кто умеет делать то, что умел он?

— Котик, — вдруг прошептала леди Каллия и тут же съежилась под гневным взглядом Первого Гражданина.

— Не перебивай, Каллия, — резко приказал он. — Майрус, я устал от бездействия. Мой предшественник постоянно совершенствовал космический флот, пока не осталось равных ему во всей Галактике. И он умер, оставив эту великолепную машину в бездействии. Неужели я не должен что-то предпринять? Весь Калган бредит былой славой и величием, вы можете понять это?

— Это только слова, но я понимаю, что вы хотите сказать, сэр. Завоевания, богатство, слава, конечно, приятны, если достижимы, но сам процесс достижения сопряжен с риском и не всегда может увенчаться успехом. Никогда не считалось мудрым нападать на Первое Основание, и даже Мулу было бы умнее воздержаться…

В пустых голубых глазах леди Каллии стояли слезы. Последнее время она так редко виделась со своим Котиком, а сейчас, когда он обещал провести вечер с ней, ворвался этот ужасный тощий старик и все испортил.

Но сейчас Сеттин говорил жестким и нетерпеливым тоном, который она так ненавидела:

— Вы — раб предрассудков прошлого. Основание обладало атомной энергией и было способно отразить последние удары умирающей Империи. Но Мул, мой дорогой Майрус, все изменил. Знания, которые Основание держало в строгой тайне, он распространил по всей Галактике, и монополия на науку кончилась. Мы в состоянии бороться с Основанием.

— А Второе Основание? Что вы намерены делать со Вторым Основанием? — прохладно осведомился Майрус.

— Второе Основание? — так же прохладно переспросил Сеттин. — Скажите, лично вы знаете о его намерениях? План Сэлдона полностью развалился с появлением Мула. А если Плана нет, то образовалась пустота, которую я могу заполнить не хуже любого другого.

— Мы знаем обо всем этом не достаточно, чтобы начинать такую игру.

— Мы — возможно. Но на Калгане сейчас находится гость с Основания, вы в курсе? Хомир Мунн, который написал массу всевозможных статей о Муле и совершенно четко выразил мнение о том, что Плана Сэлдона больше не существует.

Первый министр кивнул головой.

— Я слышал о нем, по крайней мере, о его работах. Так чего он хочет?

— Он просит разрешения посетить дворец Мула.

— Вот как? Разумнее будет отказать. Не стоит разрушать суеверный страх, которым охвачена наша планета.

— Я подумаю, и мы поговорим на эту тему позже.

Майрус откланялся и вышел.

— Ты сердишься на меня, мой Котик? — слезливо спросила леди Каллия, и Сеттин повернулся к ней со свирепым выражением на лице.

— Сколько раз я просил тебя не называть меня этим дурацким именем, хотя бы в присутствии посторонних!

— Когда-то оно тебе нравилось.

— А теперь не нравится.

Лорд мрачно уставился на Каллию, не понимая, как это он мог выносить ее все эти дни. Это было мягкотелое, глупое создание, которое приятно пощупать и которое относилось к нему с преданной нежностью, но он начинал уставать даже от этой нежности. Каллия мечтает о замужестве и желает стать первой леди! Смешно! Ему, Сеттину, нужна женщина из какой-нибудь известной и имеющей исторических предков семьи на Основании, чтобы он мог создать законную династию. В голову лорда пришла удивительная мысль: почему бы не избавиться от Каллии сейчас? Она немного поплачет… «Нет, все же в Каллии что-то есть», — подумал он и выбросил эту мысль из головы.

Каллия уже повеселела. Влияние Серой Бороды исчезло, и сердитое лицо ее Котика подобрело. Она легко и изящно поднялась с кушетки и подплыла к нему.

— Ты ведь не будешь ругать меня, нет?

— Нет, — он рассеянно потрепал ее по пышным формам. — Только посиди немного спокойно. Мне надо подумать.

— Об этом человеке с Основания?

— Да.

— Котик… — она замолчала.

— Что?

— Котик, ты говорил, что этот человек прилетел сюда с девочкой, помнишь? Я могу посмотреть на нее, когда она придет? Я никогда не…

— Послушай, на кой черт мне нужно, чтобы он тащился сюда со своим ублюдком? Мой зал для аудиенций — не грамматическая школа. Хватит с меня твоих глупостей, Каллия.

— Но я позабочусь о ней, Котик. Тебе совсем не надо будет ничего делать. Просто я так редко вижу детей, а ты ведь знаешь, как я их люблю.

— Этой твоей крошке то ли четырнадцать, то ли пятнадцать лет. Она наверняка твоего роста, если не выше.

Каллия была убита.

— Ну все равно, можно? Она расскажет мне об Основании. Ты ведь знаешь, я всегда мечтала там побывать: мой дед был с Основания. Может быть, ты меня возьмешь туда когда-нибудь, Котик?

Сеттин улыбнулся при этой мысли. Возможно, он возьмет ее, когда будет победителем. Настроение его поднялось, и он объявил:

— Ну возьму, возьму. И можешь встретиться с этой девочкой и говорить с ней об Основании хоть до упада. Но не у меня на глазах, понятно?

— Конечно, я тебе не помешаю.

Каллия снова была счастлива: не часто ей позволялось делать то, что она хотела.

Леди Каллия не совсем подходила под идеальный образ любовницы, который нарисовала себе Аркадия. Она была слишком полной, немного близорукой, говорила не грудным, а обычным высоким голосом и вовсе не казалась злой или опасной.

— Хочешь еще немного чая, дитя мое? — спросила Каллия.

— Благодарю вас, ваша светлость, я выпью еще чашечку.

С небрежной уверенностью многоопытной девицы Аркадия продолжала:

— Миледи, какое у вас прекрасное жемчужное ожерелье!

— О, ты так думаешь?

Каллия была явно довольна. Она сняла ожерелье и покачала его на пальце.

— Ты бы хотела иметь такое? Бери, если оно тебе нравится.

— Ух ты!.. Вы действительно!? — Аркадия обнаружила, что ожерелье уже в ее руках, но лишь посмотрела на него и с сожалением спустилась с небес. — Отцу это не понравится.

— Ему не нравится жемчуг?

— Я хочу сказать, что ему не понравится, что я его взяла. Он говорит, что неприлично принимать дорогие подарки от чужих людей.

— Вот как? Но… Я хочу сказать, что его подарил мне Ко… то есть Первый Гражданин. Это тоже неприлично, как ты думаешь?

Аркадия покраснела.

— Я все же имела в виду…