Паломничество за слухами и новостями началось раньше, чем мы ожидали. Вечером какой-то солидный гражданин в тоге сначала о чём-то посекретничал с Александром внизу. Затем они поднялись в гостиную.
— Флав Оргий, — представил его Александр. — Флав — устроитель боёв в Колизее. Прослышал, что амазонки в Риме и зашёл пригласить их на арену. Условия просто роскошные.
Мы с Антиопой переглянулись.
— Нет, в этот раз ничего не получится, — объявил я. — У амазонок траур по погибшим сёстрам. Никаких празднеств и состязаний.
Древнеримский шоумен настаивать не стал, выразил соболезнование и удалился вместе с полученным интересным слухом.
Пришли Марк и Ливий. Весёлые и возбуждённые. Начал Ливий:
— Вы не представляете, что творилось сегодня в Сенате. Чуть до драки дело не дошло. Сначала всё было тихо. Марк заявил, что сенатор Флар куда-то пропал с отчётом о выдаче жалования войскам в Галлии. Неплохо бы выяснить, что с ним случилось и с деньгами тоже. Стали тупо и лениво дискутировать о том пропал или ещё не пропал. Нужно кого-то посылать или нет. Рано или пора. Случилось что-то с деньгами или нет. Обычная пустая болтовня, которая кончается ничем.
И тут Октавиан дал маху. Сидел бы себе тихо и всё заглохло бы. Ему донесли, что поднят такой вопрос. Он мигом послал в сенат своего секретаря. Тот начал объяснять, что с Фларом всё в порядке. С деньгами тоже и сенатор скоро будет. Его спросили — когда? Ответа вразумительного нет. А где Флар известно? Тоже неизвестно. Тогда откуда сведения, что он скоро будет? Сенаторы зашевелились, почувствовав тут какой-то подвох.
Марк подбросил ещё дров в огонь интереса. Сказал, что ему любопытно, почему с Фларом послали большие деньги для якобы расчётов по долгам с армией. Обычно рассчитывались здесь, в Риме с уже вернувшимися солдатами. Это всегда обходилось казне дешевле. Погибшие в расчётах-то не участвуют. А так получается, что деньги отправлены на всех солдат, а их, может быть, уже давно и половины нет в живых. Потребовали Антония. Чтобы пришёл и объяснил. Тот пришёл и заявил, что вместо того, чтобы заниматься всякой ерундой, Сенату лучше бы подумать, что делать с нашествием амазонок в Рим. Вчера они ворвались с Аппиевой дороги, растеклись по городу и заняли все ворота. Зачем неизвестно, но явно угроза какого-то вторжения, которое может кончиться неизвестно чем.
Марк спросил о жертвах вчерашнего прорыва. Оказалось, что их нет. Тогда какое же тут вторжение, о котором никто кроме Антония ничего не знает? А что амазонки делают сейчас? Неизвестно. Решили послать людей к разным воротам. Те скоро вернулись и доложили, что у Аппиевых ворот амазонок замечено три. Со скуки учат стражников приёмам рукопашного боя. У соседних ворот две амазонки играют со стражниками в кости на щелчки. Лбы у стражников в синяках. У других ворот тоже две амазонки. Возятся со вьющимися вокруг них детьми. У четвёртых ворот три амазонки сидят на траве и просто смотрят по сторонам. Все с мечами, но без доспехов. Стало быть, нападать ни на кого не собираются. А зачем околачиваются у ворот непонятно. Может и в самом деле ждут кого-нибудь или чего-нибудь. Вообще-то, эти девы странный народ, но на злых не похожи.
Тут-то всё и началось. Сенатор Гай заорал, что Антоний дурачит Сенат. Вместо ответа на вопрос о Фларе и деньгах для армии, пытается нас отвлечь сказками о войне с амазонками. И понеслась дискуссия на повышенных тонах о том, кто, кого и чем дурачит. В конце концов, проголосовали за немедленную отправку в Галлию комиссии по выяснению судьбы сенатора Флара и денег для армии. Обсуждение амазонок оставили на завтра. Нам показалось, что к воительницам большинство относится благосклонно. Ведь все поголовно видели Антогору в Колизее.
— Что ж, очень даже недурно получилось, — согласился Александр. — Теперь вопрос о том, что предпримет пара наших правителей на решение Сената о посылке комиссии в Галлию. Постараются сделать так, чтобы и комиссия исчезла бесследно, как Флар? Вряд ли. Этим положение не спасти. Вот поднять шум вокруг амазонок им на руку. Наша коалиция мешает им разделываться с кем угодно, как угодно. Ведь она открыта для вступления любого. Но поднять шум им мешает неосведомлённость, зачем амазонки в Риме в таком количестве и с таким странным поведением.
Завтра будем ждать гостей с вопросами. А мы все, пожалуй, лучше исчезнем с утра из дома. Пусть визитёры помучаются неизвестностью. Марк, Ливий, амазонкам нужны ткани и железо. Вот мы и посетим наши мастерские. Может, они захотят купить у нас.
— Прекрасно. Со своими друзьями мы даже об уступках в цене говорить не будем. Отдадим по нашим затратам, — расщедрился Марк, и Ливий тоже согласно кивнул головой.
— Ловлю вас на слове, — засмеялась Антиопа. — Только учтите, нам много надо.
— Ничего, переживём. То, что вы для нас делаете, гораздо большего стоит.
Марк и Ливий ушли, а Антиопа с Антогорой погрузились в расчёты. Выпытали у Александра, по каким ценам они отдадут амазонкам железо и ткани. Сколько будет стоить перевоз. Возчикам-то придётся оплатить дорогу туда и обратно. Минимум восемь дней помножить на число повозок и получится…
— Сколько получится, Антогора?
— Ничего хорошего не получится. Денег у нас не хватает динариев двести.
— С ума сойти. Вроде выгодно товар нашли, да далеко уж больно. Может, у девочек попросим? Из тех денег, что Сергей им выделил?
— Бросьте мудрить, — вмешался Александр. — Рано ещё считать, сколько у вас денег. Подождём, пока всё кончится, а там видно будет.
На том спать и разошлись.
* * *
Утром постарались пораньше удрать из Рима. Владение с мастерскими рядом с городом. Я так и не удосужился посмотреть литературу по изготовлению бумаги. Да ладно, попишут в Риме ещё на пергаменте. Как раз увидели, как свозили в давильню поздний виноград. Большой винтовой пресс под навесом. Рабы крутят рычаги. Сок сбегает в чаны и оттуда сливается в бочки. Попробовали — сладко и вкусно. Наверное, получится славное десертное винцо.
Кузница большая, на несколько наковален. Железо здесь, конечно не выплавляют. Но из привезённых бесформенных слитков выковывают полосы, стержни разной толщины, длины и ширины. Нарубают на кусочки и делают из них самые разные гвозди. Пожалели, что с нами нет Одры. Антиопа так, по памяти заказала разные полосы и несколько десятков мер гвоздей. Ну и пекло же здесь!
Ткацкий цех — текстрина. Нет, я не оговорился. По размерам и в самом деле цех. Только вместо шума станков непрерывный стук перекладин или как их там называют. Не знаю, какого пола пряхи в Древнем Риме, а вот за ткацкими станками сидят только мужчины. В семьях же этим занимаются женщины. Но здесь не семья, а рабовладельческое хозяйство. Амазонки долго ходят по мастерской, разглядывая и ощупывая, как ткут самые разные ткани. Льняные и шерстяные, тонкие и грубоватые, в свёрток или в готовую вещь.
