А Зейн…
Тэлли смотрела в его прекрасные золотые глаза. Он был здесь, рядом с ней сейчас, живой, и было бы очень глупо позволять ее сумбурному прошлому вторгаться в то, что возникло между ними.
— Надо было мне раньше рассказать тебе про Шэй. Но эти умные стены…
— Все нормально. А мне ты можешь доверять. Всегда.
Она обеими руками обхватила его руку.
— Знаю.
Зейн другой рукой нежно прикоснулся к ее щеке.
— В тот день мы друг друга почти не знали, верно?
— Да, пожалуй, мы оба рисковали. И как только это могло случиться?
Зейн рассмеялся.
— Наверное, так случается всегда. Правда, чаще все-таки без таинственных таблеток или вламывающихся чрезвычайников. Но это всегда рискованно… целоваться с кем-то в первый раз.
Тэлли кивнула и потянулась к нему. Их губы соприкоснулись, и поцелуй под проливным дождем получился долгим и нежным. Тэлли чувствовала, как дрожит Зейн. Мокрая земля под ними была холодной, однако капюшоны словно бы отгородили их от мира, и их горячее дыхание согрело воздух между ними.
Тэлли прошептала:
— Я так рада, что в тот день со мной был ты.
— И я рад.
— Я… ой!
Она отстранилась и стала вытирать лицо. Под капюшон забралась струйка дождя и потекла по щеке, как холодная и злая слеза.
Зейн рассмеялся, встал, подал Тэлли руку и помог подняться.
— Пойдем. Не век же нам тут торчать. Давай вернемся в особняк Пульхера, позавтракаем и переоденемся в сухое.
— А мне уже не так и плохо.
Он улыбнулся, но указал на запястье и проговорил почти шепотом.
— Если сидеть на одном месте слишком долго, кому-нибудь может стать любопытно: что же такое интересное происходит в Уродвилле.
— Ну и пусть, — вздохнула Тэлли.
И все-таки Зейн был прав. Надо было возвращаться. У них за весь день маковой росинки во рту не было, если не считать нескольких капсул сжигателя калорий и нескольких глотков кофе. Зимние пальто обогревались, но Тэлли потратила слишком много сил на скайбординг, да и погружение в ледяную реку на нее подействовало не лучшим образом. Она жутко устала и продрогла до костей, у нее кружилась голова от голода, холода и поцелуя…
Зейн щелкнул пальцами, и его скайборд оторвался от земли.
— Секундочку, — негромко проговорила Тэлли. — Мне нужно сказать тебе еще одно насчет той ночи.
— Хорошо.
— После того как я проводила тебя домой…
При мысли о хищной физиономии доктора Кейбл Тэлли зазнобило, но она сделала решительный вдох, чтобы успокоиться. Как же глупо было с ее стороны, что она не сделала этого раньше — не вытащила Зейна за умные стены особняка Пульхера, не рассказала о своей встрече с Кейбл… Ведь она не хотела, чтобы между ними стояли какие-то тайны.
— Что такое, Тэлли?
— Она ждала меня… — запинаясь, выговорила она. — Доктор Кейбл.
При звуке имени Зейн на миг задумался, но сразу кивнул.
— Я ее помню.
— Помнишь?
— Ее трудно забыть, — горько усмехнулся Зейн, замолчал и перевел взгляд на поляну.
«Скажет он еще что-нибудь или нет?» — гадала Тэлли.
Наконец она не выдержала и проговорила:
— Она сделала мне очень странное предложение. Она поинтересовалась, не хочу ли я…
— Тсс! — прошипел вдруг Зейн.
— Что ты… — начала было Тэлли, но Зейн взмахом руки велел ей молчать.
Потом обернулся, быстро присел на корточки и потянул к себе Тэлли. К поляне между деревьями двигались люди. Они шли медленно, одетые почти одинаково, в теплые зимние пальто, и левые руки у всех были замотаны черными шарфами. Но одного человека Тэлли узнала сразу. Сверкали медно-рыжие глаза, весело крутилась флэш-татуировка.
Это была Шэй.
Всего Тэлли насчитала десять человек. Со спокойной решительностью они шлепали по раскисшей земле. Дойдя до середины поляны, выстроились широким кругом около одного из слаломных флажков. Шэй встала в центре. Медленно повернувшись, она обвела остальных пристальным взглядом из-под капюшона. Расступившись на расстояние вытянутой руки друг от друга, все стояли и молча смотрели на Шэй.
А она, простояв с полминуты неподвижно, одним движением сбросила зимнее пальто и уронила его на землю, сорвала перчатки и раскинула руки в стороны. На ней были только брюки, белая футболка без рукавов и фальшивый металлический браслет на левом запястье. Запрокинув голову, она подставила лицо дождю.
Тэлли поежилась и плотнее закуталась в пальто. Неужели Шэй решила замерзнуть насмерть?
Остальные некоторое время ничего не делали. Затем, медленно, переглядываясь друг с другом, они последовали примеру Шэй — начали снимать пальто, перчатки, свитера. Без капюшонов Тэлли узнала еще двоих «кримов»: Хо — одного из старых приятелей Шэй, который в свое время убежал в Дым и сам оттуда вернулся в город, и Тэкса, который вступил в группировку на несколько дней раньше нее.
Но остальные семеро красивых вообще не были «кримами». Побросав пальто на землю, они зябко поеживались от холода и обнимали себя руками. Хо и Тэкс развели руки в стороны, другие неохотно сделали то же самое. Струи дождя стекали по их щекам, белые футболки прилипали к коже.
— Что они делают? — прошептал Зейн.
Тэлли только покачала головой. Она заметила, что Шэй сделала себе новое украшение — татуировки на руках в виде нарукавных повязок. Татуировки тянулись от локтя до запястья. Нечто похожее сделали себе Хо и Тэкс.
Шэй начала произносить какие-то слова, запрокинув голову и обращаясь словно бы к флажку над головой. Она стала похожа на безумную, разговаривающую сама с собой. До Тэлли и Зейна доносились только обрывки слов. Тэлли не понимала ничего, но это походило на заклинание, на молитвы, которые ржавники и их далекие предки некогда возносили к небесам, где обитали их невидимые супергерои.
Через несколько минут Шэй умолкла, а остальные продолжали стоять молча. Все, кроме пребывающей под властью безумия Шэй, тряслись от холода. Тэлли разглядела у красивых не-«кримов» на лицах татуировки, явно свежие и поблескивающие под дождем. Она понимала, что после происшествия на аэрокатке вертящиеся татуировки должны были стать писком моды, но чтоб у всех семерых незнакомых красивых оказались такие украшения — это было бы слишком невероятным совпадением.
— Звонки от желающих стать «кримами», — прошептала Тэлли. — Шэй вербует новичков.
— Но почему? — прошипел Зейн. — Мы же все решили, что новички нам сейчас нужны меньше всего.
— Может быть, они нужны ей.
— Для чего?
Тэлли содрогнулась.
