Прежде чем кувшин угодил в цель, Артур Сильвестр растворился в воздухе. Сосуд, потеряв поддержку растаявших рук, грохнулся на ковер и лопнул на кусочки. Во все стороны полетели бледно-коричневые брызги.
— О Господи! — с досадой воскликнула миссис Притчет. Вслед за Артуром Сильвестром прекратили существование разбитый кувшин и дышащая паром чайная лужа.
— Какая неприятность, — с трудом проговорила Марша.
— Я рад, что с этим покончено, — не очень убедительно соврал Лоуз. — Я как чувствовал — должно что-то случиться. У негра тряслись руки.
Джоан Рейсс порывисто вскочила:
— Мне что-то нехорошо. Я сейчас приду.
Круто развернувшись, она бросилась из гостиной, пересекла коридор и скрылась в спальне.
— В чем дело? — спросила весьма обеспокоенная миссис Притчет, обводя взглядом присутствующих. — Что могло ее так расстроить? Вероятно, я могла бы…
— Мисс Рейсс! — прокричала Марша настойчиво и пронзительно. — Пожалуйста, вернитесь! Ужин остынет!
— Придется мне пойти посмотреть, что с ней, — вздохнула миссис Притчет, делая попытку подняться на ноги.
Но Джек уже успел переступить порог гостиной.
— Я сам займусь, — бросил он через плечо.
В спальне, сложив руки на коленях, сидела мисс Рейсс. Пальто, шляпа и сумочка лежали рядом с ней.
— Я предупреждала его, — тихо прошептала она Гамильтону. Потом нервно сняла свои очки в тяжелой роговой оправе. Без привычных очков глаза ее казались бесцветными и жалкими. — Такими методами ничего не добьешься, — вещала она.
— Выходит, вы сговорились?
— Конечно. Артур, мальчик и я. Мы встречались сегодня. Больше ведь рассчитывать не на кого. Вас мы тревожить не решились — из-за вашей жены.
— На меня вы можете положиться, — хмыкнул Гамильтон.
Мисс Рейсс извлекла из сумочки стеклянный пузырек и поставила на кровати.
— Мы собираемся усыпить ее, — произнесла она ледяным тоном. — Старая, глупая…
Схватив пузырек, Джек поднес его к свету. Жидкий хлороформ.
— Но он же убьет ее.
— Нет, не убьет.
В дверях появился взволнованный Дэвид:
— Лучше идите к нам, а то мама злится.
Поднявшись, мисс Рейсс взяла пузырек и сунула обратно в сумочку.
— Мне уже лучше, спасибо. Просто шок от неожиданности. Он обещал не делать этого… ох уж эти старые вояки…
— Я сделаю все сам, — заявил Гамильтон.
— Почему вы?
— Не хочу, чтобы вы ее убили. Потому что вы непременно ее убьете.
Какой-то миг они пристально смотрели друг другу в глаза. Затем мисс Рейсс резким нервным движением выдернула пузырек из сумочки и пихнула Джеку в ладонь.
— Тогда сделайте все как следует. И сегодня же.
— Нет. Завтра, в подходящий момент. Не в доме, а… на пикнике. Мы увезем ее в горы, прямо утром. Как только рассветет.
— Смотрите же: не трусить и не идти на попятный!
— Ни за что, — мотнул головой Джек, кладя в карман пузырек. Он был совершенно серьезен.
Лучи октябрьского солнца пронизали воздух холодными, хрупкими иглами тусклого света. Слабая изморозь еще белела на траве. Раннее утро. Струйки пара над Белмонтом поднимались вверх и исчезали в голубовато-белесом тумане. Вдоль автострады плотный поток автомашин двигался — бампер к бамперу — в сторону Сан-Франциско.
— О Боже!.. — огорченно вздохнула миссис Притчет. — Такое движение!..
— Мы не поедем этой дорогой, — заметил ей Джек, сворачивая с прибрежного шоссе на боковую трассу. — Мы едем к Лос-Гатосу.
— И что потом? — с жадным, почти детским любопытством спросила миссис Притчет. — Подумать только, я никогда не была в той стороне!
— Тогда мы доберемся до океана! — порозовев от волнения, предложила Марша. — Поедем по автостраде номер один, вдоль берега, до самого Биг-Сура.
— Это где же? — с сомнением в голосе спросила миссис Притчет.
— В горах Санта-Лусия, пониже Монтерея. Много времени не займет, а место для пикника отличное.
— Чудесно! — согласилась миссис Притчет, устраиваясь поудобнее на сиденье. — Как мило с вашей стороны — устроить пикник.
— Ну что вы… — Джек не удержался от сарказма. Пришлось сильно надавить на акселератор, чтобы дернувшаяся машина выбила из куриных мозгов Эдит Притчет малейшее подозрение.
— А почему бы не поехать в Голден-Гейт-парк? — хмуро предложил Макфиф.
— Слишком много народу, — логично возразила мисс Рейсс.
— А Биг-Сур — это часть федерального заказника. Дикое место.
Миссис Притчет встревожилась:
— А мы будем там в безопасности?
— Абсолютно! — заверила ее мисс Рейсс.
— Кстати, почему вы не на работе, мистер Гамильтон? — продолжала беспокоиться миссис Притчет. — Ведь сегодня не праздничный день, не так ли? Мистер Лоуз давно работает.
— Я взял на несколько часов отгул, — сдерживая раздражение, ответил Джек. — Чтобы вывезти вас на природу.
— О, как это мило! — Миссис Притчет всплеснула пухлыми ручками.
Мрачно пыхтя сигарой, Макфиф спросил:
— Что происходит, Гамильтон? Вы кого обмануть собираетесь, а?
Тошнотворное облако сигарного дыма поплыло к заднему сиденью — прямо под нос миссис Притчет. Нахмурясь, она упразднила сигары. Макфиф обнаружил, что напрасно чмокает губами. На мгновение его лицо приобрело цвет свежеочищенной свеклы. Но Чарли поспешил взять себя в руки.
— Угу! — пробормотал он.
— Вы что-то сказали?.. — с улыбкой каннибала осведомилась миссис Притчет.
Макфиф не ответил; он неуклюже ощупывал карманы, надеясь, что хоть одна сигарета чудом уцелела.
— Миссис Притчет, — небрежно заметил Гамильтон, — вам не приходила в голову мысль, что ирландцы ничего не внесли в мировую культуру? Нет ни ирландских художников, ни ирландских музыкантов…
— Господи Иисусе! — Услышав такую наглость, Макфиф чуть не поперхнулся от неожиданности — И музыкантов?.. — удивленно переспросила миссис Притчет. — Боже, неужели это так? Нет, я не задумывалась об этом.
— Ирландцы — нация варваров, — с садистским удовольствием продолжал Гамильтон. — Все, что они могут…
— Джордж Бернард Шоу!.. — в страхе завопил Макфиф. — Величайший драматург в мире! Уильям Батлер Йетс, величайший поэт! Джеймс Джойс, вели…
— Он осекся. — Тоже поэт.
— Автор «Улисса»! — тоном обвинителя добавил Гамильтон. — Запрещенного долгие-долгие годы из-за неприличных и вульгарных страниц.
— Это великое искусство! — прохрипел Макфиф.
Миссис Притчет размышляла.
— Да, — согласилась она наконец, принимая решение. — Любой окружной судья признал бы это искусством. Так что, мистер Гамильтон, я думаю, вы тут не правы. Ирландцы очень талантливы в драматургии и в поэзии.
