Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
- Они тебе скажут спасибо… Что ж ты, такой гуманный, девушке отказал? Она, вроде, была не против.
- Да ладно тебе. Это просто традиции гостеприимства.
- Знаю, читал. Ты мне скажи, если ты такой умный, почему у старосты тулуп наизнанку вывернут?
- Это против нечистой силы. На всякий случай. Боится он нечистой силы, понимаешь…
-Какой еще нечистой силы?
-Нас!
- Ну и ну! В дом зовет, угощает… Дочку в постель сует.
- Одно другому не мешает. Лемех ему нужен. Да и мы, раз в трубу у него на глазах не вылетели при виде тулупчика, должно быть, почти в полном порядке. Это просто страховка, приятель. Просто страховка…
- А что там старуха?
Симон задумчиво поглядел на разгорающийся костер. Пламя было как языки солнечной плазмы, как игра света на дальних кристаллических вершинах, как зов, как обещание, как тоска…
- Ничего, - сказал он, - тут и впрямь ничем не поможешь.
“Кто поможет нам?” - подумал он. …Костер прогорал, рассыпался пылающими углями; возбужденные голоса стихли, и песни сменились ритмичным хлопаньем ладоней. Симон поднял голову и увидел, что жители деревушки собрались вокруг кострища, усевшись на землю и образовав плотное кольцо. Стук ладоней становился все громче, ему вторил хор голосов, вдруг из кольца зрителей вырвалась женщина - словно не в силах была усидеть на месте - голова ее была непокрыта, косы разлетелись; держа в руках уголки платка, она пронеслась по периметру светового круга и, покружившись, села на место. Ноги ее были босы. Но стоило ей только сесть, из круга тут же выбежала еще одна - она ринулась из тьмы к самой кромке пылающих углей, напоминающих рассыпанные на черном бархате рубины, занесла босую ногу. Симон вздрогнул - казалось, она вот-вот вступит в костер, но женщина отбежала и вновь села на место, и тут же ее сменила еще одна… Шум стал громче, он пульсировал в такт с гулом крови в ушах, дым разъедал глаза, и Симон даже не заметил, которая из женщин пересекла границу огненного круга и выбежала на середину. За ней еще одна - они кружились уже в самом сердце кострища, среди раскаленных углей. Симон непроизвольно напрягся, ожидая ощутить запах горящей плоти, но пахло лишь прогоревшим деревом; снопы искр под босыми ногами танцовщиц взвивались в небо, порою скрывая от глаз кружащиеся фигуры. Теперь уже и кто-то из мужчин прыгнул к танцующим - белая рубаха в отблесках пламени казалась окровавленной.
Симон обернулся к Гидеону - тот сидел, глядя на действо прищуренными глазами.
- Это невероятно, - сказал Симон.
- Иллюзия, - уверенно ответил Гидеон.
-Брось, не может быть! От углей тянуло жаром - волнами жара, порою заставляющими заслонять лицо рукой.
-Говорю тебе, иллюзия.
Симон покачал головой.
- Самогипноз может заставить не чувствовать боли. Но почему же они не обжигаются? Термический шок?
- Да нет же, - твердил свое Гидеон, - иллюзия. Нет никаких углей - вот тебе и самогипноз, и гипноз. Они сами видят то, чего нет, и нас заставляют.
Трава рядом с Симоном пожухла и съежилась, отдельные стебельки занялись робким пламенем. Гидеон, не отводя глаз от танцующих, вдруг начал решительно снимать ботинки.
- Гидеон, - предостерегающе сказал Симон.
- Оставь! Сам увидишь! Сейчас я!
Какое-то время он переминался в траве, видимо приноравливаясь к непривычным ощущениям жестких стеблей, колющих ступни, потом решительно шагнул на угли.
-Гидеон!
Ритмичный шум ладоней оборвался, оставив после себя оглушительную пустоту. Гидеон закричал.
Он выбежал из огненного круга и повалился в траву - упал на бок, поджав колени. Симон подбежал к нему.
- Гидеон!
- Ах ты черт, как больно!
Освещенные пламенем лица равнодушно следили за ними из тьмы.
Лицо самого Гидеона было совершенно белым, глаза закрыты. Симон взял его за запястье, нащупывая пульс - тот был частым и неровным.
- У тебя болевой шок, - устало сказал он. - Погоди, я принесу аптечку. Оставил в доме старосты.
- Нет! - воскликнул Гидеон испуганно. - Не оставляй меня. Я не… Я пойду с тобой.
Симон вздохнул.
- Ладно. Обопрись на меня.
В полном молчании они вышли из круга людей - сразу стало темно. За спиной у них возобновился ритмичный шум.
Дом старосты стоял, погруженный во тьму - должно быть, все способные ходить жители деревни были на празднике. Симон подумал о старухе, которая лежит там одна, в полной темноте - всегда в полной темноте, даже днем, при солнечном свете…
На всякий случай он постучал по филенке двери и сказал:
- Это мы.
Фонарь висел у него на поясе - перешагнув через порог, Симон зажег его; белый холодный луч осветил растрескавшиеся половицы. Аптечка лежала на столе, там, где он ее и оставил - тронуть ее никто не посмел.
Он помог Гидеону сесть на лавку у стола и достал антисептик и бинты. Пока он обрабатывал ожоги, Гидеон шипел от боли, но помалкивал - поскольку жаловаться было бессмысленно; сам виноват.
- Что с ним? - спросила старуха. Голос ее прозвучал так неожиданно, что Гидеон подпрыгнул. Симон заметил, что звук голоса стал сильнее и глубже наверное, препараты подействовали.
- Вступил в костер и обжегся, - сказал он коротко.
- Хочет стать таким, как мы? - вкрадчиво произнесла старуха.
- Просто любопытно было, - обиженно ответил Гидеон. - Почему так?
- Подойди, - сказала старуха, и, поскольку тот колебался, обратилась к Симону:
- Скажи ему, пусть подойдет.
- Иди, - сказал Симон, - она тебе ничего не сделает.
Гидеон, хромая, приблизился к постели слепой.
- Дай мне руку, чужеземец, - сказала старуха.
Какое-то время она молчала, потом спросила:
- Ты тоже боишься?
- С чего бы? - возмутился Гидеон.
- Сам знаешь…
Она вновь помолчала.
- Хочешь, заговорю боль?
- Я не верю в заговоры, - возразил Гидеон.
- В костер ты тоже не верил.
Гидеон сдался.
- Ладно, - сказал он, - валяйте. Включи магнитофон, Симон.
Симон сказал:
-Уже.
Не выпуская из своей жесткой ладони пальцы Гидеона, старуха произнесла нараспев:
- Состарился мой волк,
ушел с гор,
в поле спустился,
весь израненный.
Не мог ран переносить,
принялся просить:
дайте всего вдосталь,
чтоб не резал возле моста…
Пальцы другой ее руки, лежащей на одеяле, стремительно двигались, будто она пряла невидимую пряжу. Гидеон пошевелился и удивленно сказал:
- А ведь легче стало.
- Молчи, - сурово приказала старуха.
Хозяин мой родной, вот волк перед двором твоим. Гони волка от дома, задерет лошадку. Хозяин мой родной, вознесись на небеса, скинь волку кусок мяса…
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
