Лорис, улыбкой показывая, что это в основном шутка.
— Я думал, нельзя ли подпортить им передатчик, — сказал Ибрагим. — Все сигналы идут через один транслятор в техническом бараке. Если с ним что-то случится, им, как и нам, будет не хватать частот.
— И к ручным терминалам это тоже относится? — спросил Куп.
— Возможно, — сказал Ибрагим. — Наверняка поломка ограничит дальность связи и поле зрения.
— Стоит поразмыслить, — согласился Куп.
До развалин, где они собрались, от поселка было полчаса быстрым шагом. Огромные башни из незнакомого, похожего на кость материала вырастали из земли, клонились друг к другу в кажущемся беспорядке, но стоило взглянуть на них в нужном ракурсе, как открывалась сложная симметрия. Углы строений под башнями были скруглены, изгибались пластинками жабр или лапами невообразимо сложной машины.
Мягкий ветерок пронизывал руины, посвистывая, как далекая тростниковая флейта. Когда-то здесь была жизнь, но давно пропала, а оставленные ею кости стали тайным укрытием заговорщиков. Басе вдруг вспомнился видеофильм о морских рачках, заселивших костяк мертвого кита.
— У меня вопрос, — заговорил Бася. — Чего мы добиваемся? Предположим, обрежем их диапазон частот. Что нам это даст?
— Им станет труднее доказывать свою ценность, — ответила Лорис. — Я, как и все мы, читала текст контракта. Да, там много о сохранении среды, о научной базе и об ограничениях, но хватит темнить: РЧЭ явилась за прибылью. Если мы ясно покажем, что прибыли не будет…
— Не о том речь, — возразил Ибрагим. — Что нам необходимо, так это утвердить свои права на планету. Прибыль и расходы потом.
— Я с тобой не согласна, Брам, — возразила Лорис. — Вспомни историю колониализма: законность, права — все это подводилось постфактум. Ты же видишь…
— Я, — вклинился Куп, — вижу, что до прилета наблюдателя от ООН и АВП остается все меньше времени. Бася, ты хочешь что-то добавить?
Бася хрустнул пальцами.
— Он должен увидеть, что в РЧЭ беспорядок, а у нас корабль набит готовым к продаже литием.
— Вот так и сделаем, — недобро улыбнулся Куп.
Расходились по одному или парами, чтобы не привлекать внимания. Первыми ушли Пит с Ибрагимом — вместе, как положено любовникам. За ними, попыхивая трубкой, — Скотти. Лорис и Катерина. Следом обычно уходили Зади с Купом, но не сегодня. Сегодня Куп кивком отпустил Зади. Та шевельнула ладонью — это был жест астеров, привычных к общению в вакуумных скафандрах, — и зашагала прочь на длинных ногах, переставляя их с неуклюжим изяществом. Как жираф.
— Трудно тебе пришлось, — заговорил Куп.
Бася пожал плечами.
— Начало не из лучших, только и всего.
— Ты и раньше был таким же. Ты не боец, — сказал Куп.
— Верно, — с горечью признал Бася.
Они, как и остальные, после Ганимеда год прожили на корабле. Оба отстаивали исход на новые планеты, когда открылись врата. Бася знал Купа как бойца той ветви АВП, которая не признавала никаких компромиссов с внутренними планетами. Рассеченный круг Альянса Внешних Планет был наколот у него над левой лопаткой. Басе не в первый раз подумалось, что название «внешние планеты» за последние пару лет приобрело совсем новый смысл.
— Бывает тяжело, — продолжал Куп, — особенно на больших станциях. На Церере, а прежде — на Эросе. На Ганимеде. Там много внутряков. Живешь с ними, работаешь, случается, кое с кем и сдружишься. А потом приказ, и ты должен запечатать скафандр и оставить кого-то на смерть. Иначе нельзя, иначе станут выискивать закономерность. Кто выжил, когда должен был умереть. Это может выдать ячейку.
Бася покивал, но во рту у него стало кисло.
— Вот что мы такое? Ячейка АВП?
— Против захватчиков с Земли, нэ? Те еще хуже.
— Да, — сказал Бася, — я тебя понимаю.
— Понимаешь ли? На мой взгляд, с твоей подачи люди задают слишком много вопросов. Задумываются, верный ли путь они выбрали.
— А тебе это мешает? — ощетинился Бася.
— Тебе мешает, друг. Чем больше сомневаешься ты, тем больше сомневаются они. И не думай, будто я и вправду забыл. Все мы помним, кто нажал ту кнопку.
Обратный путь всегда выводил Басю из равновесия. Возвращаясь, он видел слишком много напоминаний о том, что сделала и чего не сделала их группа… ячейка. Маленькая гидрологическая лаборатория над промывкой — геодезический купол и буры. Как на миниатюрной шахте. Одинокий домик экзобиологов на окраине поселка. Незнакомые люди на площади, бейджики РЧЭ на их одежде.
На пустыре к северу от поселка пылили ногами футболисты: местные, в команде которых был его сын Яцек, играли с командой корпорации. Ну, пока они хотя бы в разных командах. Бася обогнул их и вошел в поселок по обычной дорожке, тянущейся от рудника. Бриз превратился в ветер, гоняющий пыльные смерчики. По высокому своду неба тянулся клин крупных тварей, похожих на белых медуз с золотистыми щупальцами. По словам Люсии, каждая из них была размером с корабль, но Басе не верилось. Он задумался, дал ли уже кто-нибудь название этим медузам.
— Бася!
— Кэрол, — кивнул он крупной женщине, пристроившейся к нему на ходу. Кэрол Чививе после приземления единодушно была выбрана координатором. Умная, целеустремленная, волевая, но не задиристая. Кэрол почти наверняка догадывалась, что он участвовал в происшествии на посадочной площадке, но это не имело значения. Одни секреты остаются секретами, потому что о них не знают. Другие — потому что о них не говорят.
— Я собираю бригаду для профилактики шахты. Она выходит завтра. Дней на пять, на шесть. Тебя записывать?
— Там что-то случилось?
— Нет, и я хочу, чтобы и впредь не случалось. Осталось поднять наверх всего несколько загрузок, и можно отправлять корабль.
— Хорошо бы набить полный трюм до появления наблюдателя, — заметил Бася.
— Совершенно справедливо, — улыбнулась Кэрол. — Рада, что ты согласен. Сбор на площади в девять.
— Хорошо, — сказал Бася, и Кэрол, хлопнув его по плечу, отправилась по своим делам. А он только минут через двадцать сообразил, что, собственно, не давал согласия. «Вот потому она всем и заправляет», — подумал он.
Дом, где жила его семья, стоял ближе к окраине. Кирпичи лепили из местной глины, прессовали на рудничном оборудовании и обжигали в печи с поддувом. Примитив. Следующим шагом было бы вырыть себе пещеру и нарисовать на ее стенах бизонов. Люсия стояла на крыльце, обмахивая кирпичи веничком из местной травы — или ее аналога. Растение пахло навозом и мятой, а будучи срезанным, меняло цвет с черного на золотистый.
— Еще неизвестно, чем газует эта штука, — сказал Бася. Семейная шуточка. Ответ жены зависел от ее настроения и служил лакмусовой бумажкой, выявляющей кислотность семейных отношений.
— Там на треть канцерогенов, на треть мутагенов и еще треть невесть чего, —
