помогать матери остался только ты. Поможешь?
— Хорошо, — сказал Яцек. Бася не понял, грустит его мальчик или сердится. Или думает о чем-то другом.
— До скорого, сын, — сказал он.
— До скорого, пап.
— Люблю тебя, — сказал Бася, но сигнал уже прервался.
Бася вытер глаза рукавом рубашки. Он плавал в ремнях, глубоко дышал, целую минуту восстанавливал рваное дыхание, потом отстегнулся и толкнулся к трапу. Двинулся он в сторону кормы. Палубный люк открылся перед ним и захлопнулся за спиной, звук эхом разнесся по пустому кораблю.
В каюте Бася переодел рубашку и несколько минут протирал лицо влажными салфетками. На корабле была большая душевая кабина — Бася не помнил, когда в последний раз принимал настоящий душ, — но работала она, только когда корабль шел под тягой.
Убедившись, что больше не выглядит плаксой, Бася проплыл к кабине пилота. Пока он размышлял, стоит ли постучать, электронный глаз у люка засек его и открыл створку.
Алекс был пристегнут к пилотскому креслу, а на большом дисплее перед ним прокручивались сводки о состоянии корабля и снимки Илоса. Большой континент испещрили красные и желтые точки. Единственная зеленая обозначала Первую Посадку. Пилот напряженно щурился на экран, словно усилием воли что-то приказывал вселенной. Заставлял ее вернуть команду на борт.
Бася собирался уйти, когда грохнул закрывшийся люк и Алекс поднял голову.
— Привет, — сказал он, отстучав что-то на пульте.
— Здравствуй, — сказал Бася.
— Поговорил? Все нормально?
— Да. Спасибо, что позволил воспользоваться рацией.
— Не проблема, напарник, — усмехнулся Алекс, — у нас оплата не повременная.
Затянулось неловкое молчание. Алекс делал вид, что ще замечает паузы, нажимая кнопки на пульте.
— Мне разрешено здесь бывать? — спросил наконец Бася.
— Я не против. Только ничего не хватай.
Бася подтянулся к креслу за спиной у Алекса и пристегнулся. Подлокотники кресла оканчивались сложными на вид джойстиками. Бася постарался их не задеть.
— Это пост канонира, — заметил Алекс, вместе с креслом развернувшись лицом к Басе.
— Мне нельзя?..
— Да ничего, оно же не подключено. Нажимай любые кнопки. О, хочешь, покажу крутую штуку?
Бася кивнул и опустил руки на джойстики. Они были усеяны кнопками. Место канонира. Эти кнопки управляют смертоносным оружием «Росинанта». Видел бы его здесь, за рычагами, Яцек!
Отвернувшись, Алекс нажал что-то на своем пульте, и экран перед Басей ожил, показав такой же вид, как у Алекса. Бася всматривался в яркий лимб планеты, отыскивая Первую Посадку. Днем без точки-указателя это было невозможно. Ночью он увидел бы искорку света.
Алекс еще что-то сделал, и изображение планеты сменилось тускло-красной грудой лавы.
— Это луна плавится. Не самая большая, но все равно задумываешься, что бы могло расплавить такую уйму камня.
— А ответ мы знаем?
— Ни фига. Я бы сказал — работа чертовой протомолекулы.
Больше Бася ничего спросить не успел, потому что запищала рация.
— Алекс, — отозвался пилот.
— Малыш ушел, проверка связи, — произнес голос Амоса.
— Как там капитан? — спросил Алекс.
— Не слишком. И опять не дал мне сделать того, что следовало.
— Пристрелить в упор шефа РЧЭ?
— Ух, — проворчал Амос, — как приятно, когда тебя понимают.
— Она у них, дружище, — ласково, но твердо сказал Алекс. — Давай не будем усугублять положения.
— Да-да…
— Ты там за капитаном присмотри, — продолжал Алекс, — а я позабочусь о нашем старпоме.
— А если ее… обидят?
— Тогда обломки РЧЭ год будут сыпаться на Илос.
— Это уже не поможет, — вздохнул Амос.
— Верно, — согласился Алекс, — не поможет. Но так будет.
— Ладно, пойду искать капитана. Амос, конец связи.
Алекс поиграл кнопками, и камера снова отвернулась от планеты. Сначала экран был пуст, потом загорелась крошечная точка, не больше одного пикселя. Зум превратил ее в тяжелый корабль, раскрашенный в цвета РЧЭ. Алекс еще раз нажал приближение, и корабль заполнил весь экран, в центре которого мерцал маленький красный крестик.
— Я с вас глаз не свожу, — выдохнул Алекс.
— Что там? — Бася указал на крестик.
— Расположение реактора. «Роси» держит его под прицелом. Я могу пробить им сердце гауссовым снарядом в любой момент — у них и тревоги поднять не успеют.
— А это будет… ну, ты понимаешь?.. — Бася руками изобразил взрыв.
— Нет, просто продырявит. Может, убьет какое-то количество техников.
— Они знают, что они под прицелом?
— Пока нет, я как раз собираюсь сообщить. Чтобы моего старпома не придушили.
— Хорошо, что у тебя есть такое средство, — сказал Бася и хотел на этом остановиться, но слова сами просочились сквозь зубы: — У меня дочь на «Барбапикколе» и сын внизу, на Илосе. И я не могу ни помочь им, ни защитить.
Он ждал пустого сочувствия.
— Да уж, — протянул Алекс, — напортачил ты, а?
Он отстучал что-то на экране, и поверх картинки с «Эдвардом Изралем» вспыхнули на секунду красные слова: «Рельсовая пушка готова».
— Сейчас буду их вызывать, — сказал Алекс.
— Предупредишь?
— Скорее пригрожу, — ответил Алекс. — Хуже подарка человеку, которого любишь, не придумать, но ничего другого у нас не осталось. — Он приподнялся, повернул что-то на переборке, и из вентилятора ударила струя прохладного воздуха, взъерошила редкие волосы пилота и высушила пот. Алекс прикрыл глаза и вздохнул.
— А вот мне и пригрозить нечем. — Бася сам почувствовал, что скулит. — Даже этого я не могу.
— Ага. Я вот двадцать лет летал в марсианском военном флоте, — сказал Алекс, не открывая глаз.
— О?.. — недоуменно отозвался Бася.
— Был женат, — продолжал пилот, подставляя под струю воздуха то лицо, то шею. Бася промолчал. Он чувствовал, что предстоит история, а не беседа. Алекс расскажет сам, если не передумает. — У супругов флотских жизнь довольно дрянная, — через минуту продолжил Алекс. — Рейс военного корабля занимает от девяноста до четырехсот, а то и пятисот суток. В зависимости от расположения флота и твоего места в ведомости.
— Места в ведомости? — переспросил Бася.
— От того, кем ты работаешь. В общем, ты на корабле, партнер дома, занят своими делами. Многие переходят к групповому браку и тому подобному. Но я однолюб, и жена моя была такой же, так что мы придерживались традиционного варианта.
Бася покивал, хотя и знал, что Алекс его не видит. Когда строили новые купола, он проводил на поверхности по четыре-пять дней подряд. Медицинская практика Люсии не позволяла выезжать вместе с мужем, хотя детей у них еще не было. Те недели тянулись долго. Представить, как это, когда таких недель десять или двадцать подряд, Басе не удалось.
— Так, значит, она оставалась дома, пока я летал, — еще помолчав, сказал Алекс. — Занималась своей работой — она была инженером-программистом. Хорошим программистом, кстати. Не то чтобы она из-за меня не могла оставить дом. Но все-таки, когда
