он знаком с биологией, и потому решила начать с простого.
— Капитан, вы очень необычный, очень важный человек.
— Постойте!
— Нет-нет, я…
— Право, постойте. Послушайте, доктор Окойе. Элви. Я уже давно заметил между нами напряженность, только притворялся, что не вижу. Делал вид. И, наверное, был не прав. Я надеялся, что это пройдет само и ничего не придется объяснять, но на самом деле у меня есть очень серьезные, прочные отношения. И хотя не все мои родители были моногамными, но я как раз такой. Пока это не зашло слишком далеко, я прошу вас понять, что между нами ничего такого не будет. Дело не в вас. Вы прекрасная, умная женщина и…
— …насчет организмов, которые нас ослепили, — перебила она. — Вы к ним иммунны. Мне нужны образцы крови. И, пожалуй, тканей.
— …я сделаю все возможное, но вы должны понять, что…
— Вы необычны тем, что иммунны. Я об этом говорила.
Холден замер с приоткрытым ртом, выставив перед собой ладони в примирительном жесте. Три редких удара сердца длилось молчание. Потом:
— О… Ох! Я думал, вы…
— Проверка зрения, проведенная доктором Мертон…
— Я ведь подумал… ну, простите меня, я не понял.
— Все вы поняли. Напряженность, вы говорите? Была. Но больше нет, — сказала Элви. — Совсем.
— О’кей, — выговорил Холден и поглядел на нее, склонив голову к плечу. — Как же неловко вышло…
— Да.
— Нельзя ли об этом забыть?
— Думаю, вполне можно, — согласилась Элви. — Но нам нужно будет взять у вас кровь на анализ.
— Да, конечно, я сдам.
— И у меня отказывает зрение. Вам придется прочитать мне результаты.
— И это я сделаю.
— Спасибо.
— И вам спасибо, доктор Окойе.
Они покивали друг другу, не зная, как разойтись. В конце концов Элви развернулась на каблуках и пошла обратно, огибая людей, расположившихся на полу. Один из поселенцев плакал, раскачиваясь всем телом. Элви обошла его и побежала в лабораторию. Пока ее не было, вернулась Айма, и теперь они с Люсией, сидя по-турецки на полу, сравнивали статистику. Элви не замечала, насколько хуже стала видеть, пока не решилась заглянуть им через плечо. Экран терминала выглядел для нее белыми и голубыми пятнами, говорившими уму не больше, чем облако в небе.
— Он согласился? — жестким, как проволока, голосом спросила Айма.
— Да, — ответила Элви, подсаживаясь к установке. Надо было наполнить водой новый мешок. Очень скоро маленькая установка перестанет производить воду — ей придется заняться анализами. Но пока еще было время. Элви сменила мешок.
— Ты собрала анамнез? — спросила Люсия.
— Нет, я думала, ты этим займешься.
— Если хочешь. — Люсия встала. — Он еще в главном зале?
— Да, — сказала Элви, опускаясь на колени перед пультом установки. Табло было в грязи, но, протерев панель, она еще сумела различить буквы. — Я настрою аналитику на кровь.
— И слезную жидкость?
— Пожалуй, хорошая мысль, — согласилась Элви. — Поищем отклонения от нормы.
— Вот и хорошо. — Люсия направилась к двери. Походка ее стала чуточку замедленной, неуверенной. Элви задумалась, сколько еще продержится их врач. Тот же вопрос касался всех. Время иссякало.
— Что-нибудь новое в своих результатах нашли? — спросила она.
— Совпадение, — ответила Айма. — Эта дрянь не делает различий между нами и поселенцами.
— Ну, хоть кто-то не делает.
Элви не замечала, как идет время. Течение часов и минут забылось за работой над анализами, которую тормозила только нарастающая слепота. Передача результатов и возвращение их с интерпретацией из больших лабораторий требовали времени, и Элви использовала его на размышления над свойствами организмов и поиск аналогий среди известных растений, животных и грибов. Мысль, что время кончается, присутствовала в ее голове постоянно и, подобно навязчивому запаху, понемногу перестала осознаваться. На смену ей пришла простая радость работы в полную силу. Элви приняли на эту должность, потому что она разбиралась в биосистемах, увлекалась их сложными проблемами. В последние же месяцы вся ее работа сводилась к сбору данных. Видеть новый мир, наблюдать, как он открывает первые тайны, — это было замечательным, но в то же время слишком простым занятием. Со сбором образцов мог бы справиться любой аспирант.
А вот теперь началась сложная работа — и она досталась именно Элви. Страшно было подумать, что от нее зависит жизнь или смерть каждого человека на Новой Терре, но радости эта мысль не гасила.
— Тебе надо поесть, — сказал Фаиз.
— Я недавно ела, — ответила она, — ты же сам мне брикет принес.
— Десять часов назад, — мягко сказал он. — Поешь!
Элви со вздохом оторвалась от экрана. Чтобы прочитать числа, приходилось постоянно сгибаться. Ныла спина, нарастала головная боль. Фаиз ей что-то давал. Еще один пайковый брикет. Она протянула руку, и он задержал ее пальцы.
— Ты как?
— В порядке, — сказала Элви.
— Уверена?
— Ну, если не считать очевидного. А что?
— Ты выглядишь, будто ты где-то не здесь.
— Я работала.
— Конечно. Понятно, извини. Глупость сказал.
— Не поняла? — насторожилась Элви. — Разве я веду себя не как обычно?
— Как обычно… — Фаиз выпустил ее руку. — Я о том и говорю. После… после, понимаешь?..
— Секса?
Фаиз вздрогнул. Ей представилось, что он закрыл глаза. Чуть скривился. При ее теперешнем зрении все это были только догадки, но они вдруг привели Элви в восторг. Нежные чувства у Фаиза, кто бы мог подумать!
— После секса, — повторил он. — Я просто хотел убедиться, что у нас все нормально. Что между нами все хорошо.
— Ну, — начала Элви, — оргазм действительно высвободил много окситоцина, и ты мне теперь больше нравишься, чем раньше…
— А теперь ты дразнишься!
— Не без того, — признала она и еще откусила от брикета. Какая все-таки гадость!
— Я хотел уточнить, как у нас.
— Я, вообще-то, об этом не думала, — сказала Элви, кивнув на установку. — Занята была, понимаешь?
— Конечно, — сказал Фаиз, — понимаю.
— Как насчет поговорить об этом, когда перестанем ждать смерти? Согласен?
— Было бы неплохо.
— Вот и хорошо. Свидание назначено, — заключила Элви и повернулась к установке. Спина болела, особенно между лопатками. Она прошлась по шкале инструментов, подбирая другой масштаб, но возможности экрана были ограничены. Очень скоро ей потребуется помощь. В большой комнате кто-то громко вскрикнул, ему ответил хор жалобных голосов.
— Нет, ничего хорошего, — сказал Фаиз. — Послушай, Элви, ты самая умная женщина из всех, кого я знал, а я бывал в лучших университетах. Если есть хоть какой-то выход, ты его найдешь, а мне очень хочется стареть, дряхлеть и впадать в маразм в твоей компании. Так что, если ты сумеешь спасти меня и всех прочих, я буду очень благодарен.
«Как мило!» столкнулось у нее в голове с «Не дави на меня!» и «Я постараюсь».
